Однако русский народ, потрясённый этими событиями, проявил в лице вновь избранного императора свою непоколебимую волю. В настоящее время основной мятеж подавлен, а государем и его верными сподвижниками принимаются все меры для восстановления должной боеспособности армии. В самом скором времени сапог русского солдата безжалостно и окончательно растопчет багровеющие в стране угли, дабы вновь не вспыхнул революционный пожар.

Едва это произойдёт, как Россия, неуклонно верная своему союзническому долгу, немедленно и в тесном единении начнёт своё наступление на фронте. Более того, в непреклонной решимости продолжить войну до полной и окончательной победы, правительство Алексея II уже сейчас приступает к детальной разработке будущей наступательной широкомасштабной операции, дабы, задействовав все силы без остатка, в самом скором времени нанести сокрушительный удар кровавым кайзеровским полчищам.

Император, как от своего имени, так и от лица всего народа торжественно заявляет, что Россия не отступит ни перед какими трудностями. Испытания же, вызванные предательством Временного правительства, равно как и тупостью людей, поддержавших его, только укрепили сознание русского народа в необходимости принести очередной великий жертвенный подвиг и отдать всё своё достояние для спасения России и её отважных союзников '.

— Кажется, хватит, — удовлетворённо кивнул Голицын. — Разве финала не хватает. О! Добавь: «Враг будет разбит! Победа будет за нами!» Прости, Иосиф Виссарионыч, но сейчас это нужнее.

— Кто-кто, а то я отчества не расслышал? — деловито переспросил Солоневич.

— Ты что, и его вписал? — спохватился Голицын. — Нет, вычеркни. Ни к чему на первоисточники ссылаться. Поставь как обычно: «Регентский совет».

— А здорово вышло, — простодушно похвалил Иван.

— Вы, Виталий Михайлович, истинный талант. Эдакий экспромт чуть ли не набело выдали, да вдобавок ещё и газетку изволили эдак небрежно почитывать между делом. Кстати, сей текст, после его утверждения на Регентском совете, можно заодно и в газетах пропечатать.

— Не-е, — мотнул головой Виталий. — Туда нельзя. В плагиате обвинят. Я ж не просто газетёнку почитывал, а диктовал тебе из неё.

— То есть как? — опешил Солоневич.

— Очень просто. Взял прошлогоднее обращение Временного правительства к союзникам и стал тебе готовый текст надиктовывать, — и он небрежно бросил на стол газетёнку. — Кстати, она июлем датирована. Получается, чуть ли не день в день. А я всего-навсего переделал кое-что, да акценты сместил. Февральскую революцию из лучезарной в дерьмовую превратил, ну и тех, кто её состряпал, включая господ временщиков, тоже.