Мало того, он даже предлагал принять превентивные меры. К примеру, настоятельно рекомендовал командовавшему Петроградским военным округом инженер-генералу Туманову вывести из столицы запасные полки, справедливо полагая их неблагонадёжными и распропагандированными частями. И это ещё в начале лета шестнадцатого года, то есть аж за восемь месяцев до февраля. Но дедуля-генерал, будучи на восьмом десятке, категорически отказался проявить инициативу.

Видя упорное нежелание Глобачёва, Герарди решил сделать ход конём, прибегнув к помощи «главноуговаривающего». Выдав Виталию на-гора все данные о Константине Ивановиче, он откровенно сказал:

— Не разорваться же мне. Подобно ему, столь же уверенно, как вы подчас любите выражаться, держать руку на пульсе новой столицы, я никогда не смогу. Посему надобно каким-то образом непременно его уговорить. У меня же… — Борис Андреевич уныло развёл руками.

Голицын молча кивнул и направился вместе с Герарди к Глобачёву. Поначалу завёл разговор о помощи. Всего-навсего. Дескать, тайно засылаемым в Петроград людям негде остановиться, подскажите надёжных людей. Дальнейшее предоставил Борису Андреевичу, сам же наблюдал за их беседой, пытаясь составить впечатление о человеке. Уж слишком важной виделась ему должность начальника Московского охранного отделения — справится ли?

Сделав окончательный вывод, на следующий день приступил к главному разговору, но тет-а-тет. И первым делом успокоил Константина Ивановича сообщением, что должность начальника московской охранки он ему предложит лишь на время, пока тот не подготовит себе достойного преемника, посему пускай тот не волнуется.

— А на время, потому что вы, при всей порядочности и несомненном таланте в розыскном деле, имеете слишком мягкий характер. Вы действительно звонили во все колокола, но опять-таки в рамках субординации. Однако в то же время вы, судя по тому, что мне сообщили и что я увидел сам, — несомненный гений в области аналитики. Лишиться возможности получать ваши точные прогнозы я не собираюсь и вам не позволю. Сие было бы непростительно.

— Да кому мои прогнозы были нужны⁈ — вырвалось у Глобачёва. — Все под сукно ложились!

— Понимаю ваше расстройство. Но это — дело прошлое. Сейчас всё пойдёт иначе. Подавать свои аналитические записки станете помимо своего начальника лично мне. А уж я, поверьте, никуда их не отложу, но незамедлительно и весьма внимательно рассмотрю. Притом в вашем присутствии, чтобы сразу получить ответы на могущие возникнуть дополнительные вопросы. Более того, вместе станем решать, ставить ли в известность прочих членов Регентского совета, равно как и императора, или для принятия неотложных мер достаточно моей власти. Такое положение вас устроит?