А другие устояли перед искушением, а уж людей любят — просто на колени упасть хочется.

— Святослав. — Рядом со мной вдруг присел Эрих. — Мир, дружба?

— Мир, — согласился я. — И всё же, чего ты меня невзлюбил?

— Ты другой, — подумав, сказал Эрих. Кажется, вполне откровенно. — Вроде искренний, летаешь хорошо. Но…

Он повёл рукой в воздухе, будто пытаясь что-то нащупать.

— Ты одиночка. Со всеми ровный, но никому не друг.

— Ты тоже, — заметил я.

— Верно, — Эрих усмехнулся. — Но я такой, потому что знаю — я самый лучший. А ты словно фигу держишь в кармане. И хоть бы разок достал, показал. Нет, улыбаешься, но держишь.

Эрих встал и погрозил мне пальцем.

— Это раздражает, Святослав. Будь проще.

Я пожал плечами и хлебной коркой подобрал с тарелки густой грибной соус.

— Постараюсь, лидер.

Эрих закатил глаза.

— Ну вот, опять…

Я, конечно, мог бы ему сказать, что в Эрихе раздражает не его уверенность в своей крутизне, он действительно великий пилот, а стремление ткнуть каждого в его недостаток, будь он настоящим или придуманным. Но зачем? Я ведь всё держу в кармане.

Так что я доел и пошёл к себе.

Джей поджидал меня в коридоре. Стоял у окна-экрана и смотрел на бушующий океан. Картинка хорошая, никогда не надоедает и вроде как не повторяется. Я вначале думал, что это живая трансляция с Земли, потом мне объяснили, что видеопоток генерит нейронка. Но выглядит и впрямь залипательно.

— Зайду? — спросил он.

— Конечно. — Я взялся за ручку, отпирая дверь. — Спасибо, что привёл пчёлку в улей.

Джей криво усмехнулся дитячьей шутке. Мой истребитель он действительно не угробил, не кинул под управлением искина в центр схватки, как поступил бы почти каждый, а сражался с ним в спарке и потом довёл до базы.

Учитывая, сколько «пчёл» мы потеряли разом, это был очень правильный поступок.

— Ты бы поступил так же, — ответил Джей, заходя вслед за мной. — О, ты ещё не смотрел?

На столе лежал конверт. Я вскрыл его, повернувшись так, чтобы Джей не видел текста. Вроде как ничего секретного, но почему-то раскрывать детали не хотелось.

В письме меня коротко оповещали, что матричный эмбрион жив-здоров, существует один нормально развивающийся зародыш, существует клон в возрасте двух недель (неужели и впрямь тот, которого едва не раздавил падший?), клон, доращённый до семи лет, и клон в возрасте одиннадцати. Всех троих переведут на ускоренное развитие. Одиннадцатилетнего даже признали годным меня дублировать. К сожалению, ещё один клон в возрасте пяти лет был выведен из гибернации при нападении. Физически он не пострадал, но начал жить самостоятельно и, по оценке клон-мастеров, более непригоден для квантовой запутанности. Про остальных ничего сказано не было. Ещё два-три клона, скорее всего, погибли во сне и про них просто не упомянули.