Кто-то из наших был в глубокой отключке, кто-то, казалось, просыпался — может быть, тоже погиб и сейчас приходит в себя?

Но тормошить и будить я никого не решился. Вдруг что-то испорчу?

— Эй! — осторожно позвал я. — Кто тут есть? Синий-два, второе крыло, Святослав Морозов! Я вернулся!

Тишина.

Нет, какие-то смутные звуки откуда-то доносятся.

«Слава. Я понимаю, что ты ошарашен, я тоже. Но, как ты помнишь, мы выпрыгнули голышом в пустоту не потому, что нам стало жарко».

Ну надо же! У Бори прорезалось что-то вроде чувства юмора!

Спорить я не стал, он был прав. Так что я пошёл-побежал большими лёгкими скачками, стараясь не налетать на контейнеры. Сила тяжести маленькая, а вот инерция никуда не делась, синяков наставить легко…

У одного из проходов на стене нашлась схема помещений, я постоял полминуты и вроде бы разобрался, в какой части клонарни нахожусь — в «Подготовительной-3». Вот сюда свернуть и выйду к комнатам воскрешения.

Но насторожившие меня звуки шли с другой стороны.

— Что я делаю… — прошептал я, но ответа ждать было не от кого.

Так что я просто пошёл на звук, свернул в узкий проход и двинулся по длинному холодному коридору, шлепая пятками по линолеуму.

И чем отчётливее я слышал звуки, тем меньше они мне нравились. Звуки походили на стрельбу.

Секунд через десять я понял, что не ошибся. На полу лежало тело морпеха в полном боевом. Одна рука была отрублена, повсюду кровь. Я посмотрел на рану — края казались обожжёнными.

Падшие.

Укороченный автомат морпеха стал ещё короче — ствол наполовину был отрублен огненным мечом. Может, из него и можно было стрелять, но я не настолько в этом разбираюсь. Так что я вытащил из кобуры морпеха пистолет и побежал-запрыгал дальше. Пистолет оттягивал руку, а на поворотах пытался вырваться из пальцев.

Звуки становились всё ближе. Стреляли два автомата, короткими экономными очередями.

Я перепрыгнул через ещё два трупа морпехов. Эти оказались обезглавлены. Автоматы целы, но я уже понял, что отдачей меня унесёт в ближайшую стену, и не стал их брать.

Толкнул дверь с надписью «Центр доращивания-2».

Тут было гораздо светлее и теплее. Помещение здоровенное, метров сто — сто пятьдесят квадратных. Дальние стены покрывали стойки со стеклянными цилиндрами, заполненными мутной белой жидкостью. Сквозь неё просвечивали розовато-красные тельца младенцев.

Ближе к дверям стойки тоже были, но почти все разбитые. Пол заливала белая жидкость, неприятно липнущая к ногам, по ней изгибались, тая, прожилки крови. Ещё на полу было очень много битого стекла и десятка три младенцев. В основном мёртвых, но некоторые подёргивались.