По толпе чудищ прошла волна, и все оглянулись на монаха.

— Сюда, быстрее! — крикнул монах.

Немец сделал два больших шага и два молодецких удара. Сплеча располовинил двоих чудищ, но в шаге от круга третье чиркнуло ему когтями по горлу. Он уклонился было, но эта тварь умела выпускать когти мало не в локоть длиной.

Литвин за спиной немца двинул волосатому карлику прикладом в лоб, навскидку выстрелил во впалый живот когтистого и столкнулся с падающим немцем. Потерял буквально мгновение. На спину ему напрыгнул зверь, похожий на волка, и укусил за шею.

Ласка увернулся раз, другой, третий и вбежал в круг. Бросил взгляд на немца и литвина и понял, что этим уже не помочь. Обернулся к шляхтичам.

Шляхтичи потеряли время, отодвигая столы, а потом побежали к кругу всей толпой с девушками посередине. Оказавшийся у них на пути зелено-коричневый жабоголов вдруг стал прозрачным. Мужчины миновали его, а девушки столкнулись и повалились на пол.

Ласка бросился к шляхтичам на помощь, махнул саблей туда-сюда и кого-то хорошо зацепил. В шесть сабель еще можно бы было что-то сделать, но зеленоволосая ведьма раскрыла пасть мало не шире головы и заорала так, что люди повалились на пол, и у них потекла кровь из ушей. В последний момент монах схватил Ласку сзади за пояс и втянул полуоглушенного в круг. На шляхтичей напали все твари сразу и разорвали их за считанные мгновения, пока Ласка, сидя на полу, крутил головой и приходил в себя.

Чудища осматривали убитых людей. Чуть ли не обнюхивали.

— Убежал? — спросил кто-то из них.

— Здесь он. Чую русский дух! Русью пахнет! — низким-низким басом, что задрожали уцелевшие кружки на уцелевших столах, сказало стоявшее у входа высоченное человекоподобное существо, чья голова размером с котел возвышалась над притолокой.

— Нет никого! Нет никого! — нечисть заметалась по залу, заглядывая под столы и приподнимая мертвых.

— Отче наш, иже еси на небесех… — начал монах. По-видимому, на защиту одного только круга он не рассчитывал.

Монах по разу прочитал «Отче наш», «Богородицу» и «Верую». Нечисть бегала вокруг и кричала не по-человечьи. Ласка сжимал в руке саблю и глядел по сторонам, надеясь найти спасение в каком-нибудь незамеченном ранее предмете.

— К нам устреми Твоего милосердия взоры…

Нечисть внезапно замолчала. В корчме наступила такая тишина, что слышно стало, как воют волки в лесу.

Раздались тяжелые шаги. По полу с каждым шагом проходила волна, как по морю. Даже столы подскакивали. Чудища услужливо вели под руки какого-то приземистого, дюжего, косолапого, большеголового, обсыпанного черной землей человека. Пару раз он наступила поводырям на ноги, и пара чудищ уже валялась, держась за отдавленные конечности и беззвучно крича широко распахнутыми ртами.