Воспользовавшись паузой, герольд объявил:

— Инспектор королевских конюшен Арман де Виллар по неотложному делу!

— Ты стой, — король ткнул пальцем в Приматиччо, — Ты докладывай. Что с моими лошадками?

— В порядке лошадки, Ваше Величество, — ответил Арман, — Цыгане с ведьмой одного коня увели, да я догнал. Этот добрый рыцарь мне помог у них коня отбить.

— Мне уже доложили, что он вор, а ты его покрываешь, — сказал король, — Почему бы мне его не повесить?

Наверняка старший конюший наябедничал, собака худая. И что теперь делать?

— Воля Ваша, хоть вешайте. Но сначала выслушайте.

— Этот?

— Он самый. По-немецки говорит, по-нашему нет.

— Докладывай, — Франциск без труда обратился к Ласке по-немецки. Для королей вообще характерно знать языки наиболее значимых сопредельных государств.

— Грешен я, Ваше Величество. Бес попутал, — признался Ласка.

— Грешников у меня во Франции полно, — ответил король, — Это не повод, чтобы отвлекать мое величество от важных государственных дел.

— Волей Божию образовался у меня долг чести перед императором Карлом.

— Вот как! Интересно.

— Показали мне люди, что у императора в конюшне есть пустое стойло…

— Вороной дестрие?

— Да, Ваше Величество.

— Кого он хотел украсть? — король повернулся к Арману.

— Элефанта.

— Кого?

— Большого жеребца, который в карантине сидит.

— Хм… — король выдержал паузу, — Хорошо, гость незваный, что ты именно этого коня выбрал. Выбери ты другую лошадь, не сносить тебе головы.

Ласка пожал плечами. Чем плох конь? По всем статям красавец, хоть на племя, хоть под седло.

— Виноват я, Ваше Величество, что по-хорошему не попросил. Другой раз умнее буду, — сказал Ласка по венскому опыту, — Если конь Вашему сердцу не дорог, так и подарите его с королевского плеча.

— Хитрый какой. Кто ты такой, чтобы тебе сам король подарки делал? У меня в королевстве своих рыцарей полно, у каждого после дам одни кони на уме. И императора Карла я недолюбливаю. Он на меня напал, как тать в ночи, и год в полоне держал, да выкуп требовал. В прошлом году мы только-только вроде бы помирились, но он, как только покинул мою гостеприимную Францию, отказался выдавать свою дочь за моего сына и давать ей в приданое герцогство Миланское. Отдать бы и правда ему Элефанта, чтобы Карл мимо стойла ходил и тем доволен был, что табличку снимать не пришлось. Не даст этот конь в свои французские бока немецкими шпорами тыкать.

Ласка еще раз поклонился.

— Но ни тебе, ни, тем более, Карлу я его в подарок не отдам. И за деньги не отдам. Пусть хоть мышь седлает, хоть слона, а вороного коня не отдам.