— Может быть, я Вашему Величеству смогу какую службу сослужить? — Ласка вспомнил, какой ход помог вывернуться у императора.

— Рыцарей у меня во Франции полно.

— А воров?

— Воров у меня еще больше. Вешать не успеваем. Третье предложение, оно же твое последнее слово перед встречей с палачом?

Арман сжал руку брата.

— Всего-то у Вашего Величества много. Нет ли такого, чего недостаточно? — спросил Ласка.

Франциск усмехнулся, поднял глаза к потолку, опустил на Приматиччо, вполголоса выругался и строго посмотрел на визитера.

— Да, черт побери! — сказал король в сердцах, — Велика Франция и обильна. Куда пальцем ни ткни, все у меня есть. Только потолок покрасить некому. Леонардо да Винчи умер, Андреа дель Сарто умер, Россо Фьорентино, негодник, в тюрьме сидит, де Пеллегрино после пыток больным сказался, Бенвенуто Челлини поработал совсем немного и вернулся в свой Рим. Вот этот вот умник передо мной, Франческо Приматиччо, должен за них за всех работать тут, в Фонтенбло, а он собрался в Рим за слепками с античных скульптур. Вернется ли, Бог весть.

— Вернусь, Ваше Величество, — ответил Приматиччо, — Даст Бог, и не один вернусь.

Франциск бросил на него грозный взгляд и продолжил.

— Такими темпами все Фонтенбло останется на одном Антонио Фантуцци, и работы затянутся на Бог знает, сколько. Хочу, чтобы под рукой был мастер кисти, чтобы писал все, на что пальцем покажу. Все лучшие живописцы в Риме собрались, Папа Римский со своими кардиналами хорошую работу дают да золотом платят, а сверх того за здравие поминают. Мне и денег не жалко, да хотят художники славы не только в нынешнем житии, но и в будущем веце. Привези мне из Рима хотя бы одного живописца, а я тебе этого коня отдам. Но такого привези, чтобы этого коня стоил.

Ласка даже выдохнул с облегчением. Свободного человека привести. Воровать грех, а уговаривать и близко не грех. Чай, не в болото к лешему, к уважаемому государю пригласить надо. Один откажется — другой согласится. У Папы Римского художников много, одним меньше — и не заметит. Как Вольф говорит, не последнее забираем, не под петлю подводим.

— Приведу я живописца, Ваше Величество! — ответил Ласка.

— Обмануть меня не пытайся. Думаешь, король в живописи не разбирается?

— В мыслях не было, Ваше Величество! Любой благовоспитанный дворянин в живописи знает толк, а чем дворянин старше, тем лучше знает. Вот вам крест, из самого Рима приведу мастера!

— Тогда ступай с Богом. Мое королевское слово крепкое. Будет художник — будет и конь. И отпущу тебя на волю вольную. Но Арман останется в Париже.