— Знаешь, московский царь, а ведь ты в самом деле всё правильно говоришь, — вздохнула Сююмбике. — Сахиб-Гирей вряд ли будет меня спасать. Я всё взвесила и решила, что ты прав. И мой муж отправил меня на верную смерть, чтобы потом всё повесить на вас. И если бы мы даже прорвались сквозь русские кордоны, то нас бы убил сопровождающий мурза… Поэтому я даже благодарна тебе, Иван Васильевич. Спасибо за то, что спас нас от верной смерти.
Я только усмехнулся в ответ, ловя на себе взгляд одной из скрытых камер. Где-то там, в тёмной комнате, оператор наверняка уже потирал руки в предвкушении удачного дубля.
— Что же, всякое в жизни бывает.
Сююмбике резко вытерла слезу тыльной стороной ладони, словно злясь на собственную слабость. Её глаза снова стали твёрдыми, как камень половецких степей.
— Только не думай, московский царь, что я теперь в твоём кармане, — проговорила она, поднимая подбородок. — Да, Сахиб-Гирей оказался змеёй. Но это не значит, что я полюбила русские порядки.
Я хмыкнул, потирая затылок:
— Кто тебе сказал, что я этого хочу? Живи как знаешь. Пеки свои перемячи. Учи детей. Ругай мои порядки — мне не жалко. Только… — я посмотрел ей в глаза, — … не пытайся сбежать. Потому что тогда мне придётся тебя ловить. А я, знаешь ли, в последнее время ленив стал.
— Ну да, ну да, — улыбнулась в ответ Сююмбике. — Я заметила, как ты лениво за нами на мотоциклетке гнался. Прямо как степной шайтан!
— Это у меня газ заело, — улыбнулся я в ответ. — А так бы даже скорость не превысил! Ладно, хатун, мне пора. Если что будет нужно, только скажи.
— Я обязательно скажу, — кивнула она. — Обязательно…
Тимур, Аяз и Сююмбике продолжили жить у меня во дворце. Съемка их жизни транслировалась по всем возможным каналам беспрестанно.
Как я и ожидал, Сахиб-Гирей в самом деле начал кампанию по дискредитации русских, заявив, что любимую татарскую ханскую жену изуродовали, изнасиловали и убили русские воины. Вот только я ему обломал всю малину, когда начал свою трансляцию.
Конечно, пошли возгласы, что это всё подстава, что это всё неправда, что русские нашли похожую на хатун девушку и выдают её за оригинал. Однако, противодействие пропаганде шло активное. Особенно влияло то, что Сююмбике весело играла с детьми, которых объявили мертвыми. Шоком для татарского народа стали и откровения детей, когда те рассказывали про шакалов и то, как Сахиб-Гирей приказал бросить всю семью на растерзание животным.
Может быть кто-то и скажет, что это всё неправильно, что детей так использовать нельзя, но… Неужели их было лучше оставить там, среди холмов из трупов и моря крови?