— Хорошо, Елена Васильевна. Я скоро буду.
— Спасибо. Жду вас, Иван Васильевич. И всё-таки прошу поторопиться…
Связь прервалась. Я опустил телефон и посмотрел на Семёна.
— Ну что, завхоз, похоже, снова в путь.
— Опять? — простонал он. — Только обжились!
— Не ныть, — огрызнулся я. — Собирай ребят. И скажи Марфе — пусть провизию готовит. Дорога предстоит долгая.
Семён закатил глаза, но послушно заковылял к дому.
А я глядел в сторону севера, туда, где за холмами уже мерещились силуэты новых врагов. И эти враги были если не сильнее предыдущих, то злее и хитрее — точно!
— Я всё равно тебя зарежу, урус! — воскликнул младший мальчишка, упавший в очередной раз от тычка Ермака.
— Зарезывалка у тебя ещё не выросла, татарчонок, — усмехнулся тот в ответ. — Пошли, пожрём, что ли…
Во! Поесть и я не откажусь! А потом можно и в Москву заявиться!
Для перемещения всех людей понадобился огромный Омут. Вместе со спасенными в моё минивойско собралось чуть больше пятидесяти человек. Это немало даже для Бездны, а для меня и подавно — пришлось приложить немало сил на создание подобного перехода.
Но с другой стороны — не бросишь же спасенных. На хрена тогда вообще их было вытаскивать? Все-таки что ни говори, а я в какой-то мере ответственный за этих людей. Даровал им жизнь — даруй и свободу, иначе никак. Иначе я ничем не лучше тех же татар…
Кто захочет — тот останется в моей дружине, а кому захочется мирной жизни, того можно и подольше от линии фронта отослать. Пока что в деревню неподалёку, а потом уже как Бог даст. Конечно, большинству захочется именно мирного существования, но… Если бы исполнялось всё, что мы хотим, то жить было проще. И скучнее!
Но выбор я должен был предоставить. Поэтому сотворил Омут, потратив изрядно сил, и повернулся к стоящим. Чувствую, что сейчас выгляжу эпично — позади здоровенный голубоватый портал, от которого в стороны раздаются синеватые всполохи, а на его фоне я в боевой одежде.
Сейчас около полусотни спасённых человек. Пятьдесят ртов, пятьдесят пар глаз, полных надежды — или страха. Некоторые уже держали в руках оружие, другие сжимали в кулаках собственную беспомощность. Но все они смотрели на меня. Ждали решения. Приказа. Или хотя бы намёка на то, что делать дальше.
— Ладно, — хрипло буркнул я, окидывая взглядом эту разношёрстную толпу. — Кто умеет драться — шаг вперёд. Кто не умеет, но готов научиться — тоже. Остальных я заберу отсюда в Подмосковье, так как оставаться здесь опасно.
Вперёд шагнули не сразу. Люди переглядывались, взвешивали. Потом вперёд вышла девчонка с перевязанной рукой — та самая, что которую ещё недавно лечил Годунов… За ней — двое парней, один с перебинтованной ногой, второй — с пустым взглядом профессионала. Потом ещё и ещё…