К овсу все это. Сегодня она уже пощадила того, кого клялась убить. Где одна нарушенная клятва, там и другая… Не стоять же как дура?
— Вот же хрыч… — выдохнула она, одним махом запуская шпагу в полет.
— Ну, вроде не притворяется… — заключил я, глядя на красную желеобразную мерзость, выглядывающую из разбитой головы.
Все-таки, прикидываться мертвым со вскрытой черепушкой, примерно тоже самое, что и изображать натурала с хреном в заднице.
Орудие убийства покоилось неподалеку и являло собой деревянный стариковский протез. Эту пружинку я из тысячи узнаю — сам ее туда вкорячил, дабы старику культю не так набивало.
Понятия не имею, как и откуда протез здесь взялся, но деревяшка хрыча, похоже, спасла мне жизнь.
Странно, но сквозь шум в ушах больше не прорывалось ни криков, ни дребезга стали. Борясь с вновь накатившим головокружением, я кое-как поднялся на ноги.
На сцене, кроме распластавшейся громадной туши слабоумного бородача, отрубленных конечностей и пары свежих трупов никого не было. Площадь пришла в запустение. Лишь творящийся бардак напоминал о недавнем дурдоме. Опрокинутые столы, бочки, снесенные навесы и хренова куча покойников.
У самого помоста, в окружении плотного строя дружинников, маячил снежно-белый плащ князя.
Доносившиеся из-за хмурых бородатых рож фразы в духе: «Какими судьбами?» и «Та, дверью жопу защемило» не прояснили ровным счетом ничего.
— Пошли на праздник, говорили они… Будет весело, говорили они… — борясь с подступающим кашлем я покосился на прошитую ладонь. — Блин, мне бы скорую. Сразу до морга.
Подобрав стариковский протез, я кое-как заковылял к лестнице.
Огибая труп бородатого великана, я с удивлением понял, что он еще жив. Несмотря на длинную шпагу, торчащую из его головы, верзила бессильно сучил рукой, пытаясь, дотянутся до…
— О! А вот и чесалка! — еле слыша свой голос, воскликнул я, нагибаясь за своим скарбом.
Порванный пояс, ржавый нож, переломанный пополам кинжал и…
— Верни… Верни… — сипел бородач лежа на боку и сверкая мелкими глазками, протягивал толстые окровавленные пальцы ко мне.
— Погоди… — болезненный кашель прервал внезапное озарение. — Ты… Тьфу! Ты за ним, что ли бегал? — отплевываясь, я протянул магнит еле живому великану.
Ослабевшие пальцы оплели толстую железную палку. Совершенно неуместная улыбка исказила и без того гротескное лицо. Поросячьи глазки радостно заблестели. Повернув жезл другим концом, верзила неловко ткнул его в свой разбитый и изорванный нагрудник.
Из-под обломков демшанского железа, словно стайка бабочек, взлетели несколько картинок и намертво присосались к верхушке магнита.