В ожидании мастера я аккуратно взяла сохнущую на подоконнике кальку, сложила ее по старым сгибам и спрятала в металлическую шкатулку Бороздовой. Защелкнула потускневший латунный замок и убрала тяжелую коробку глубоко в бельевой комод, под ровные стопки чистых махровых полотенец.
Мастер приехал через сорок долгих минут. Громкий, визгливый звук электрической дрели, безжалостно высверливающей старый механизм, наполнил прихожую. В воздухе густо запахло раскаленной металлической стружкой и машинным маслом. Я сидела на табуретке в коридоре, в своей грязной, провонявшей лесом одежде, и молча смотрела, как совершенно чужой человек в комбинезоне выкорчевывает из моей дубовой двери последние остатки моего рухнувшего брака.
- Готово, хозяйка, - мастер смахнул металлическую стружку щеткой, протянув мне запечатанный плотный пластиковый пакет с пятью новыми ключами с лазерной нарезкой. - Этот замок только болгаркой пилить. Изнутри массивная вертушка, снаружи стальная броненакладка. Спите спокойно, никто не сунется.
Я перевела ему деньги через мобильный банк. Он собрал инструмент и ушел. Я сама, своими руками, провернула тяжелую стальную вертушку на два полных оборота. Глухой, мощный щелчок стальных ригелей, глубоко входящих в дверную коробку, прозвучал как выстрел стартового пистолета. Квартира снова стала моей личной, неприступной и безопасной капсулой.
Только после этого я позволила себе заняться собственным измученным телом.
Я доковыляла до ванной комнаты. Сдирать с себя засохшую, стоящую колом утепленную куртку оказалось настоящей пыткой. Плечевые суставы невыносимо ломило от тяжести ремня сумки-шоппера. Я стянула грязный свитер, стащила изодранные вельветовые штаны. Вся эта некогда приличная, чистая городская одежда полетела бесформенной, зловонной кучей прямо на белый кафельный пол. Ей место на помойке, отстирать эту въевшуюся дикость было невозможно.
Стоять под душем я не могла физически - сустав не держал вес тела. Да и мочить повязку с гепариновой мазью было нельзя. Я достала плотный мусорный пакет, аккуратно намотала его на забинтованную правую лодыжку и надежно зафиксировала канцелярской резинкой. Только после этой манипуляции я тяжело опустилась на прохладный край фаянсовой ванны, вытянув запакованную в пластик ногу вперед. Открыла кран до упора. Обжигающе горячая, плотная струя ударила по моим напряженным плечам, шее, ссутуленной спине. Я сидела так не меньше двадцати минут, позволяя воде смывать въевшуюся в поры таежную сырость, запах чужого страха и остатки моего нервного напряжения. Мышцы постепенно начали оттаивать, отзываясь тупой, но уже здоровой усталостью.