- Потерпите, Анфиса-медик. Сейчас будет очень больно, - предупредил он, доставая из бокового кармана рюкзака армейскую аптечку.

Он жестко взялся за мою правую ногу. Его ладони были большими, огрубевшими от физического труда, но двигались на удивление уверенно. Попытка расстегнуть молнию на сапожке ожидаемо провалилась - сустав распух до состояния каменной колодки, намертво заклинив натянувшуюся кожу.

- Режу, - констатировал Слава.

В его руке тускло блеснуло широкое лезвие охотничьего ножа. Одним коротким, выверенным движением он вспорол хорошую итальянскую кожу от голенища до самого носка. Дорогая обувь с влажным звуком разошлась, высвобождая зажатую, пульсирующую ногу. Я судорожно втянула ледяной воздух сквозь плотно сжатые зубы, чтобы не застонать. Когда его пальцы легли на сустав для предварительной пальпации, по нервным волокнам до самой макушки ударила слепящая, режущая электрическая дуга. Лоб мгновенно покрылся липкой холодной испариной.

- Терпим. Деформации нет, кость цела, - пробормотал он, разматывая широкий эластичный бинт. - Восьмерку наложу прямо поверх носка, грязь потом в поселке отмывать будете.

Пока он методично, с нужным, жестким натяжением бинтовал мою лодыжку, я потянулась к своей холщовой сумке-шопперу, валявшейся рядом в папоротнике. Грязными, дрожащими пальцами я расстегнула молнию. Нащупала гладкий бок металлического термоса. Рядом лежал плотный пластиковый зип-пакет с экстренной аптечкой, парой шприцев и ампулами, который я сунула на дно перед самым выходом исключительно по старой врачебной привычке. Затем проверила внутренний карман - старая калька с нарисованным крестиком у заимки была на месте, сухая и невредимая. Я подняла разрезанный, измазанный в глине правый ботинок и сунула его в сумку, отгородив от термоса полиэтиленовым пакетом. Не хватало еще оставлять за собой мусор в лесу.

- Готово, - Слава надежно закрепил край бинта металлической скобкой. Убрал остатки аптечки в рюкзак и поднялся во весь свой немалый рост. - Мой УАЗ километрах в двух отсюда, на старой просеке. Нести я вас на руках не смогу при всем желании, у самого спина сорвана десять лет назад. Пойдем на трех ногах.

Он наклонился, взял меня за левое предплечье и одним мощным, неотвратимым рывком поставил на ноги. Мир перед глазами опасно качнулся и поплыл. Правая нога, даже туго зафиксированная, взорвалась тупой, горячей болью при малейшем опускании вниз.

- Здоровую руку мне за шею. И держитесь крепко. Не стесняйтесь.

Я послушно закинула левую руку на его широкие плечи. Слава жестко, по-хозяйски обхватил меня за талию, прижимая к своему боку. Мы превратились в неуклюжий, тяжело дышащий механизм.