— В чём? — полюбопытствовал я.

— Ты лучше, чем кажешься на первый взгляд. И даже на второй.

— О. Это моя величайшая способность, — я проснулся настолько, чтобы вспомнить об иронии. — … Ты говорила во сне.

— Надеюсь, только учтивые слова и никаких ругательств. — Я ощутил в её бархатистом голосе веселье.

— Не знаю. Ты разговаривала на квелла, а я его не понимаю.

— Всегда любила этот язык. Хотя изъясняюсь на нём, точно башмачник, по словам моего преподавателя из Школы Ветвей. Им интересно мыслить, он сложный.…Иногда мне снятся слова мёртвого языка.

— Не такой уж он и мёртвый. Мой друг свободно ведёт беседы на нём и читает, — я вспомнил Амбруаза. — И учит Элфи. Довольно большой пласт старых книг написан на квелла.

— Эти знания не лишние для аристократки. Раньше квелла был куда популярнее.

— Это универсальный язык колдунов и колдуний.

— Ещё раньше — язык, на котором говорила Рут, придя сюда. Во времена восстания Когтеточки на нём говорили свободно.

— Конечно. Все Светозарные, их прихвостни, Храбрые люди… и целый Айурэ когда-то общался на этом наречии. А потом то самое время, о котором мы только что вели беседу, вытеснило ставший ненужным язык из истории.

— Скорее он устарел, но… — она произнесла певуче несколько фраз и перевела: — Всё ещё живёт в сердцах тех, кто использует руны.

— Если ты говоришь, как сапожник, интересно, как на нём говорили бы королевы.

— Остаётся только гадать, — Ида перевернулась на спину. — Вчера мы… хм… прервались. И я не успела сказать свои выводы насчёт услышанного. По поводу метки Светозарной: нас никогда не учили такому заклинанию. Я не знаю и не слышала ни о чём подобном. Допускаю, что это возможно. Очень сомневаюсь, чтобы она могла дотянуться до тебя через мысли…как это странно звучит… уже мёртвого, на тот момент, ботаника, через видение личинки. Но, опять же, допускаю такую вероятность, потому что личинки это совершенно неизведанные создания, малопонятные, как и Ил… Полагаю, никто из колдунов в Айурэ ничего не скажет тебе ни о чём подобном. И если такой знак существует, то не снимет его.

Шум крыльев. Какая-то птица, наверное, голубь, села на подоконник, мы услышали цоканье коготков по металлу. На волнующейся занавеске появилась гротескная увеличенная тень.

— И что ты предлагаешь?

Ида посмотрела мне в лицо:

— Жить. И ждать, к чему всё придёт. Особенно если мы бессильны повлиять на ситуацию. Если Осенний Костёр нагрянет за тобой, обещаю, что буду рядом.

Не хочу. Я уже потерял Оделию при встрече со Светозарным. Достаточно смертей.

Более чем достаточно.