Ну, что же. Всегда знал, что он внимателен к деталям.

В пустующем домике смотрителя была разожжена металлическая печка, тепло растекалось по помещению, кровать с соломенным матрасом манила. Последние дни я не слишком хорошо спал.

Аденский кофейник с поцарапанными боками и обожжённым дном источал аромат крепкого кофе.

— С твоей девочкой всё хорошо? — Голова налил тёмный напиток в керамическую кружку с отколотым краем.

— Да.

— Ты сумасшедший, — он был так добр, что подал мне кофе. — И это я говорю, зная тебя. Если бы не знал, счёл бы бездушным чудовищем.

Ну. Как я могу спорить? Тот, кто отводит пятнадцатилетнего подростка в Ил, а потом бросает его там, однозначно бездушное чудовище. Киньте в меня совиным помётом, если это не так.

Но, как говорится, есть нюанс. Люнгенкраутов такая кажущаяся жестокость не касается. Мы выживаем там, где иные отдают Рут душу, сделав первые шаги. Впрочем, конечно же вы понимаете, что коршун продолжал клевать моё кровоточащее сердце. За Элфи я всё равно волновался.

— Если бы моя дочь отправилась в Ил… — в глазах Головы бурлила бездна неодобрения. — Я бы, наверное, умер.

Вот так и узнаёшь друзей. Понимаешь, что за этим камнем и отсутствием улыбки скрывается куда более мягкая личность, чем можно подумать.

— Не знал, что у тебя есть дочь.

— Четыре, если быть точным. Ты бы знал, если бы хоть немного умел веселиться.

Я чуть кофе не подавился.

— Дери меня совы! Слышать от тебя о веселье, это что-то с чем-то!

— Веселье неотъемлемая часть обязанностей риттера, — с видом невозмутимого дуба, которому плевать на бьющие в него молнии, ответствовал Голова. — Светские приёмы, балы, выезды, скачки, свадьбы, посвящения младенцев Рут, похороны, обеды и ужины. Там узнаешь о семьях других, в том числе и о детях. Становишься немного ближе. Но если пропадать в Иле, да жить затворником, не умея веселиться, то некоторые обычные вещи тебя будут сильно удивлять.

— Логично. Но себя не изменишь. Отец уж такими нас воспитал. А его — моя любезная бабка, хотя, говорят, в молодости она не пропускала ни одного бала.

— Есть ещё семья твоей матери.

— Никогда никого из них не видел. Они предпочли Нуматий, а не Айурэ.

Хотя всё гораздо сложнее. Как это и бывает в семьях.

— А мать твоей племянницы? — небрежно спросил он.

Я и бровью не повел, сказав ровно и отстраненно:

— Скандал, который не случился из-за ошибки моего брата и его несдержанности. Он этим совершенно не гордился. С семьёй матери Элфи все дела были улажены, сразу после рождения ребенка.

Он сочувственно вздохнул и отступил от этой темы. Ворошить скелеты в шкафах риттеров чревато последствиями. Ну, и довольно невоспитанно. В Айурэ это не делается без веской причины.