Она увидела, как вытянулось лицо Элфи, и горько усмехнулась:

— Что? Раус так и не сказал тебе, как умер твой дед и что твой отец помог мне, а после никогда не простил за то, что мы вместе сделали? — Фрок посмотрела на меня с благодарностью.

А я ответил с неохотой:

— Некоторые вещи лучше оставлять в прошлом. И я, в отличие от Рейна, вас никогда не винил, ритесса. Безумие отца пугало меня. В последние недели это был уже другой человек. Не ваш сын и не мой отец. Чужак.

— Некоторые вещи, мой младший внук, надо не прятать в прошлом, тогда возможно это спасёт будущие поколения. Что же… это всё очень болезненно для меня до сих пор. Присаживайся, дева. И ты… тоже, — она посмотрела на меня из-под очков. — Фридрих. Фридрих!

Дворецкий появился через несколько секунд:

— Накрой стол. Мне рюмку шерри. Деве — тоже. Вкусы Рауса ты знаешь.

Элфи затравленно посмотрела на меня, и Фрок, заметив это, ядовито отметила:

— Раз ты доросла до того, чтобы в одиночестве болтаться по Илу, то и рюмка креплёного белого вина тебя не убьёт.

Девчонка ещё раз посмотрела, ожидая моего решения, и я произнёс:

— Как желаешь.

— Мне будет приятно, ритесса.

— И славно, — бабка и не сомневалась, что будет так, как она сказала.

Из репродуктора раздался тихий смех.

— Так ты не спишь, — удивился я.

Шлем повернулся в нашу сторону лишь на дюйм:

— Я здесь и нигде, маленький брат. Это сложно назвать сном, но я пытаюсь уйти в него. Это маленькое существо и есть наш новый член семьи?

Элфи вышла вперёд, присела в книксене:

— Я рада знакомству.

— И я, маленькое существо. Интересно льётся свет месяца Птаха на тропы судьбы. Посмотрим, к добру или к худу ты нам предначертана, — килли отвернулась. — Скольких из вас я повидала за свою жизнь, а ей нет конца. Что же. Будь благословенна для этой семьи.

— Не слушай её бормотание, дева. Она старше меня и порой сама не знает, о чём бормочет. Пусть себе ржавеет в углу.

Фридрих принёс рюмки с шерри, закуски к вину, мне кофе:

— Выгони их, — приказала бабка дворецкому. — Скажи, что на сегодня достаточно или я возьму каминную кочергу и проломлю их пустые головы.

— Прекрасное решение, ритесса.

— Как тебе в Иле, дева?

— Было немного страшно.

— Хорошо. Значит, ты не безнадёжна.

— Морхельнкригер просил вам передать, что скучает.

Моя бабка поджала губы:

— Мы плохо с ним расстались, и он не оставил надежды извиниться, хотя и понимает, что я никогда не вернусь в его грибное логово. Твоё обучение у него закончено?

— Нет, ритесса.

— Когда он сказал тебе возвратиться?

— Сказал, что я сама пойму.

Вновь раздался стук молотка. Фрок ругнулась, наставила на меня палец: