Медальон во внутреннем кармане, кажется, прожигал меня через жилет и рубашку, говоря, что, возможно, не все нити.

Проклятый медальон. Он принёс мне кучу разочарований. Когда эта серебристая штуковина только выпала из рукоятки, у меня сердце замерло и несколько секунд я думал, что стал владельцем Птицееда, великой неразрушимой руны Когтеточки. Но, чуда не случилось.

И вот опять.

Пока ещё полная неизвестность и это ни на шаг не приблизило меня к находке, которую сделали Рейн и Оделия.

— Рано или поздно его кто-нибудь найдёт, — в голосе Морхельнкригера слышалась невероятная надежда. — Клянусь месяцем этого мира. Ничто не исчезает бесследно. Вопрос веков. А может и тысячелетий. Ладно… хм… Я знаю, зачем ты здесь. Настоящая причина. Ты оставляешь её мне?

— Я ещё не решил.

Элфи с удивлением подняла брови:

— Не решил? Ты готовил меня к этому, пока мы шли через Ил.

— Я слишком трясусь за тебя.

— Она будет здесь в безопасности, Раус. Обещаю.

Я посмотрел в прорезь его шлема:

— И Колыхатель Пучины не придёт, пока здесь Элфи?

— Даю слово.

Я подумал немного в напряжённой тишине, когда двое ждали моего решения.

— Хорошо. Если ты не передумала.

— Не передумала, — она не колебалась.

— Значит, так тому и быть, — я, хоть и сам привёл её сюда, всё ещё чувствовал сомнение.

— Чему ты можешь научить меня, Морхельнкригер?

— Илу, — заговорщицки шепнул тот. — В первый раз прийти в Ил тяжело, думаю, ты уже ощутила это. А выйти из него, без магии солнцесвета, ещё сложнее. Даже для твоей крови. Здесь, благодаря моему грибу, ты защищена от большей части давления проклятого пространства. Его действие на твой организм станет куда мягче, подготовит тебя, даст больше шансов переносить переходы в Шельф. И ты станешь сильнее.

Элфи покосилась на меня, но я молчал. Тогда она всё же спросила:

— Разве этого достаточно? Отец Рауса, мой дед, всё равно сошёл с ума и умер.

— Никогда не достаточно, юная ритесса. Но не отказывайся от даров, что несут тебе благо. К тому же, я, и вправду, намерен тебя учить. Мы, с моим господином, многое повидали в этих скорбных местах. Я расскажу тебе, как ощущать Ил. Как видеть его красоту и ужасы. Как не заблудиться здесь и как… договориться с теми, с кем не могут договориться обычные люди.

— Как долго? — спросил я.

Морхельнкригер всегда решал по-разному. Рейн пробыл здесь три месяца. А я две недели. От чего это зависело, не знаю.

— Месяца на первый раз достаточно. Больше тебя ни к чему мучить. В следующем году придёшь ещё, и мы продолжим.

— Где мне жить? Здесь?

— Там, — массивная рука махнула в сторону дальней стены, за большие грибные шляпки. — Ещё одна пещера. Её обустроили твои предки, очень давно. Раус был последним, кто жил в ней.