— Как тебе помочь сейчас?

— Нарви мха. Времени немного.

Мы остановились в одном из коридоров Печи, точнее в закутке, совсем недалеко от внутреннего двора, переводя дух. Здесь всё заросло мхом, как и во многих других местах, мимо которых мы проходили ранее, так что сложности в поиске не было.

Когда я вернулся, вокруг её запястья кружились эфемерные лепестки кобальтового василька, падавшие на пузыри, проникавшие в них, мечущиеся точно мальки в аквариуме. Прямо на моих глазах пузыри подсыхали, а по капиллярам, вокруг кожи, распространялся кобальтовый свет — тонкая сеть, захватившая всё предплечье.

— Это поможет, — она сплюнула руну себе на колени, шмыгнула носом. — Теперь мох. И вытри мне лицо.

— Ты плачешь. — Раус Люнгенкраут — мастер говорить очевидные вещи.

— Не я, это тело плачет. Я же в ярости, что не могу контролировать его, как желаю, и что этот надменный урод так напугал меня своим появлением. Так. Здорово. Теперь твой чудесный шейный платок, будь любезен.

Я разорвал его на два длинных лоскута и стал осторожно обматывать её предплечье, прижимая мох к ожогу:

— Насколько сильная боль? — я жутко жалел, что при себе нет листьев дурманящей берёзы.

— Жёлтая ветвь уже бы всё себе вылечила. Мне придётся довольствоваться тем, что я умею. Сильная. Будут последствия. И след на всю жизнь. Но это мелочи, если мы останемся живы сегодня.

— Идём к выходу.

— Боюсь, вьитини будет нас там ждать. Следует затеряться в Печи и подгадать момент, чтобы выйти.

— Вьитини? — я замер. — Не суани?

— Он сильнее Кровохлёба. Когда я касаюсь дара через руну, на него даже тяжело смотреть, столько в нём силы. Вьитини. Кто-то из учеников Мастера Ламп, Пурпурной ветви. Или Компас или Каприз Мглистого Двора или ещё кто. Не изучала бестиарии Светозарных так внимательно и не знаю, кто из вьитини после использования колдовства оставляет за собой маковые поля. Меня больше беспокоят наши потери ресурсов.

Сапог с дикими солнцесветами и корневищами Ида выронила, когда он схватил её. А там уж стало не до того, чтобы ползать у него под ногами, да возвращать оборонённое. В любую секунду можно было превратиться в зажаренного цыплёнка.

— А тот, что у тебя?

— Цел. Относительно. Мне хватит, но ненадолго.

— Спрашивать о том, можешь ли ты его очаровать, даже не буду.

Колдунья вздохнула:

— Полагаю, эту самовлюблённую гнусь может очаровать лишь собственное отражение. Он сильнее меня и в лоб, как с людьми, подчинить его не выйдет. Не с моим потенциалом. Но я что-нибудь придумаю. Следует действовать хитростью, а ещё лучше вообще не встречаться.