— Девиз глупцов, — я подошёл к большой колбе, в которой застыло существо, похожее на морского рачка, только размером с кошку. Отвратительное, мясисто-розовое создание, у которого была голова изуродованного ребёнка. — Ты только посмотри на него. И туда. И туда. И дальше… Всё это пространство — символ их глупости, которую Айурэ расхлёбывает до сих пор.

Было ощущение, что мы в застывшем кошмаре, где среди чудесного аромата цветов спрятали музей чудовищ. Они покоились на столах, залитые воском; в банках, колбах, аквариумах; на стойках и подставках. Все мыслимые формы и все немыслимые виды.

Большая птица на длинных стальных ногах с бронированным клювом и алой шерстью вместо перьев. Мерцающий до сих пор сгусток прозрачной плоти, перетекавший в аквариуме из угла в угол и превратившийся в лицо Иды, стоило ей наклониться к стеклу. Кости, растущие прямо поверх светло-зелёной плоти существа, похожего на дельфина, но с ногами собаки. Щебетун — собственной персоной, правда менее крупный и с человеческими глазами, вместо волчьих. Препарированный мозготряс с рассечённой головой, в которой, оплетённое в странный узор из сосудов, кто-то поместил человеческое сердце. Раковина наутилуса и из неё тянутся к нам две тонкие детские ручонки так и не выбравшегося, застывшего в парафине существа. Фиолетовые щупальца, бронзовые когти, рыбьи глаза, распахнутое многообразие ртов, зубы, клыки, сгустки и даже живущая до сих пор требуха в клетке из медной проволоки, по которой то и дело пробегали искры.

А ещё люди. Конечно же — люди!

Целые и… разобранные. Похожие на людей и совершенно на них уже не похожие. Изменённые Илом, слитые с существами Ила, сшитые друг с другом в одну оплавленную многорукую особь, с ртами, глазами… так похожие на двуногих жеребят. Один чем-то напоминал чёрного жёлудя, без его знаменитой брони, другой муравьиного солдата без шерсти. В них угадывалось больше звериного, чем человеческого.

Истончённые девушки с загибающимися назад коленями, женщина с телом из аметиста, жертва собственной магии, девочка с туловищем паука.

Все они смотрели на нас сквозь толстое стекло лабораторных колб-саркофагов. Забытые, изуродованные, вызывающие отвращение и… жалость.

— Светозарные создавали существ, — сказал я горько. — Оружие. Из всего, что попадалось им под руку. Благодаря Илу и колдовству это принимало ужасные формы. Многие погибли. Полагаю, сотни или тысячи стали неудавшимся опытом, но слишком много тех, кто выжил и после заселил пространства под месяцем, слившись с тварями, жившими здесь изначально.