— Ни к чему. В Школе Ветвей точно такие же двери. Они сделаны для колдунов, чтобы не ходили посторонние. Требуется лишь солнцесвет и руна. На удачу, у нас есть и то, и другое.

Между её губ мягко мигнул лиловый свет, отразился от слюдяных чешуек нарисованного цветка, и дверь, замерцав, пропала, а Ида, глубоко вздохнув, крепко сжав мои пальцы, сделала первый шаг в неизвестность…

Звенели насекомые, похожие на цикад. Пахло жимолостью. Цветочный ярко-белый ковер с жёлтыми тычинками застилал стены, забираясь высоко вверх, выпускал отростки и усики, издавая чарующий медовый и очень нежный аромат. Так непохожий на обычный смрад Ила.

Тяжеленные каштановые люстры, растущие из стен, распускавшие огненные свечи, сияли столь ярко, что не оставляли места для теней, освещая пространство вокруг нас на сотни футов. Они ожили, расправились и вспыхнули, стоило нам оказаться здесь.

Чтобы всё хорошенько рассмотреть и оценить масштаб безумия, творящегося вокруг нас, я расположился прямо на полу, задрав голову, изучая пространство внутренности Печи.

Она была как башня, во всяком случае, у входа. Точнее, не башня, а поставленная вертикально труба, внутри которой мы и находились. По периметру — хаотичная мешанина из цветочных лестниц, древесных спиралей и сплетённых из побегов площадок, ведущих в какие-то проходы. Противоположная от нас стена была так далеко, что идти до неё пришлось бы минут десять, если бы её соединял мост.

Но моста не было.

Весь путь пролегал по корням и побегам, формирующим внутреннюю архитектуру и расположенным только вдоль стен. По сути, следовало пройти половину окружности чтобы оказаться на другой стороне.

В сорока шагах от площадки, где мы находились, начиналась вертикальная шахта, уходящая далеко вверх и вниз, во всяком случае я так думал, ведь свет каштановых люстр туда не долетал. Откуда-то из мрака слабый, но бесконечный ветер приносил запах медового клевера и сильной гари.

Всё свободное пространство шахты занимали цилиндрические маятники из тёмно-коричневого, покрытого коростой металла. Их верхние части тоже скрывались во мраке, и я видел лишь фрагменты этих огромных непонятных штуковин. И очень тяжёлых, способных одним ударом вынести ворота андерита и проломить его стены. Я не знаю, на чём они держались и что приводило их в движение, но это неумолимое бесконечное раскачивание из стороны в сторону смущало сознание. Я понимал, что хаос, происходящий передо мной, контролировало какое-то древнее волшебство, заставляя чувствовать холодок в животе.

Маятники двигались каждый со своей скоростью и в своём направлении. Казалось, ещё немного — и они врежутся друг в друга со страшным грохотом, а затем рухнут куда-то в недра, увлекая за собой невидимый потолок, и вся Печь, и так израненная ошибками колдунов прошлого, содрогнётся и, завалившись, опрокинется в озеро.