— Продолжай.

Август ухмыльнулся:

— У нас есть колдун, он сможет активировать камень и тот выкинет или туда, куда выбросили вас, или туда, где находится наша Кобальтовая колдунья. Шансы равны.

Я подумал о том, что будет весело загреметь обратно и снова пройти весь путь, если Рут обделит меня удачей. Посмотрите на Рауса Люнгенкраута, любезные риттеры и ритессы! Перед вами человек, обожающий бегать по кругу!

— Мне надо выбрать?

— Нам, Раус. Если идём, то все.

Август посмотрел на Ларченкова и тот сурово кивнул. Болохов же поджал губы. Шельф рядом, и рисковать снова он не хотел. Его руна и так слишком сильно потеряла форму.

— Нет, — вздохнул я. — Вы не идёте. Только я.

Болохов, к моему удивлению, ответил:

— Второй раз через кладбище без меня ты не пройдёшь.

— Ценю, — сказал я и после паузы добавил немыслимое: — Мой друг. Но в любом случае этот путь будет без тебя. Никакой разницы для меня, что ты останешься здесь, что пойдёшь со мной — нет. Второго прыжка на такое расстояние ты не переживёшь. Если не умрёшь сразу, то сойдёшь с ума. А если повезёт, то Шельф тебя не примет. Умрёшь, не дойдя до андерита. Все вы умрёте.

Ларченков зло сжал челюсти. Он бы рад возразить и пойти со мной, но понимал всю тщетность такой попытки.

— Но не ты, о носящий булыжники, — почти пропел Капитан, улыбаясь. — Давай-ка прогуляемся.

Мы отошли. И теперь смотрели на розовое озеро с выступившей по берегам солью и многочисленные врата, ведущие на кладбище Храбрых людей.

— Интересно всё поворачивается, а? — Август щёлкнул пальцем по рукоятке своей чёрной шпаги. — Я как чувствовал. Всё началось с Сонной Оделии и продолжается до сих пор. Считаю себя слабаком — стоило всё же убить её сразу.

— Мы уже это обсуждали, — напомнил я ему. — И ты сам себе привёл доводы, почему так поступать не стоило.

— Головная боль. Вечно я боюсь последствий головной боли, дружище. Но в итоге она меня всё равно настигает. В стократном размере, — он скривил губы, что бывало с ним довольно редко. — Я, конечно, не милая дочурка Болохова, но предсказывать умею так же ловко, как она. Клянусь всеми перьями сокола, мы видим только начало, а зрителями финала станем, лишь если Рут к нам будет очень благоволить. Ил начинает бурлить, что-то готовится, и я боюсь думать о тех, кто может подняться из глубины.

— Боишься ты или нет, они всё равно попытаются это сделать. А нам придётся их остановить.

У него была совершенно мальчишеская улыбка. Очень яркая, особенно если сравнивать с тем, как только что недовольно кривились его губы:

— Нам?

— Нам, — подтвердил я. — Всеми способами. Всеми умениями. Вложив в это силы, знания, удачу, о которой вечно говорят из каждого окна. Айурэ вряд ли захочет падать на колени, даже если из его рук вырвут меч.