— Насколько далеко от Шельфа?

— Нет ни одного знакомого ориентира. Но по ощущениям — дней сорок конным. Если очень повезёт. Слишком болела голова.

Он сложил губы трубочкой, но свист вышел беззвучным. Потом попросил:

— Возьми молоток, гвозди и забей проклятую крышку. Подведи итог.

— Ты умный человек и опытный. Сам понимаешь.

— И всё же.

Я вздохнул, словно делал огромнейшее одолжение:

— Нас закинуло в область, где я никогда не был. Это точно. Не дикость, вроде джунглей, и не пустоши вокруг Шельфа, но от этих мест можно ожидать всего. Хотя бы потому, что я про них ничего не знаю, пускай и уходил порой и дальше, — я видел, как его светлые лохматые брови едва заметно дрогнули от этой информации, но предпочёл не останавливаться. — Мы, считай, что голые почти во всём, что касается нужных вещей: нет еды, одеял, огнестрельного оружия, нечем развести огонь, никаких лекарств и прочих смесей, что я беру с собой. Инструментов и…

— Достаточно, — он вяло поднял руку. — И так в курсе, чего у нас нет.

— Ещё ботинки, — я был безжалостен, в первую очередь к самому себе. — У меня вот городские. Не для того, чтобы идти лигу за лигой. Если они продержатся хотя бы половину пути и не развалятся, я сочту за счастье наградить башмачника, который их шил. Но есть и хорошие новости — у тебя два солнцесвета.

— Один цветок уже старый и не дотянет. Идти до Шельфа слишком долго.

— Значит, надо идти быстрее.

Ни я, ни он не стали упоминать тот факт, что в Иле порой случаются вещи, когда цветы приходится разряжать быстро и полностью. А ещё то, что без солнцесвета и защиты магии Болохов вряд ли пройдёт невидимую границу Ила. Слишком уж далеко и быстро он забрался, чтобы подобное прошло без последствий для его тела.

Был ещё один способ зарядить цветок на рубеже, но об этом я не собираюсь думать.

Во всяком случае, в ближайшие месяцы.

— Что делаем, если мы разойдёмся? — его вопрос был довольно правильным.

Такое здесь тоже случается. И всегда неожиданно. Это когда надо брать ноги в руки и бежать, желательно в разные стороны, чтобы хотя бы у одного из двух появился шанс выжить.

— Возвращаться туда, где расстались. Если это, конечно, возможно, — подумав, ответил я. — Или искать самый высокий ориентир в области и идти к нему. Ждать, но не больше суток. Будь любезен.

С этими словами я протянул ему широкий сухой лист, подобранный ещё утром и уже полностью мною подготовленный. С пеплом старого пожарища, моей кровью и прочей ерундой, как учил Морхельнкригер когда-то.

Болохов уронил на лист каплю своей крови, она зашипела, превратившись в бурую точку, та, в свою очередь поползла к правому краю и остановилась.