Я видел всякое в Иле. Когда люди выживали после когтей жеребёнка и когда умирали от незначительной занозы. Тут уж как повезёт. И очень надеюсь, что мой невольный спутник выберется.

Я позаботился о нём, как мог. Точнее используя тот минимум, что был мне доступен, хотя и сетовал про себя, что отдал бы сейчас многое за дырявое походное одеяло, которое бы подарило хоть каплю тепла.

Ну, а потом я сидел и смотрел на ненавистный месяц, а он смеялся надо мной беззвучно.

Болохов очнулся, я услышал, как у него изменилось дыхание:

— Если ты не собираешься отправляться к Сытому Птаху, то подай какой-нибудь знак, — любезно сообщил я ему.

Росс открыл глаза, изучил меня внимательно, после задумчиво. Сел. Сухие листья, которые я на него навалил, шелестящими рыбьими чешуйками посыпались вниз, застревая в одежде.

— Долби меня дятлы, — сказал он с некоторой неуверенностью. — Кой ты это насыпал?

— Ты мёрз. А я не способен создавать огонь по щелчку пальцев. Пришлось выкручиваться.

Он осторожно сплюнул:

— Такое ощущение, что я жевал какую-то дрянь.

Я показал ему свой ремень с отпечатками зубов. Отдал руну.

— Ясно, — помрачнел он. — За мной должок.

— Главное, чтобы это не входило у тебя в привычку.

Усмешка.

— Как ты себя чувствуешь?

— Словно аист выклевал все мои внутренности, а после туда набили игл, булавок, гвоздей и ещё какой-то острой дряни. Какая ещё острая дрянь бывает?

— Мир полон острой дряни. Копья?

— Копья тоже подходят, — одобрил он. — А ещё хочется пить. У тебя есть вода?

— Ручей в трехстах шагах. Я принесу. Позволишь взять твою сумку? Она из кожи.

Колдун мотнул головой:

— Нет уж. Там ценное.

Признаюсь, это не в моих правилах, но его сумку я проверил, пока он валялся. Вдруг бы мне повезло найти там огниво или даже каштановую свечу. Люди разные, и порой носят с собой совершенно необычные вещи. Болохов многих из них превзошёл — кроме солнцесвета, который он получил от Капитана, был трофейный цветок со склада, а ещё сложенная в пакет из странной непромокаемой бумаги рвота его дочери: каша, кровь, все дела. Уверен, более необычной вещи в чужих сумках я ещё никогда не находил.

— Дойдёшь?

Он аккуратно встал. Помедлил немного, проверяя всё ли в порядке, сделал шаг и, заметив, что я собираюсь идти за ним, произнес:

— Если ты не затем, чтобы напиться, сиди. Сам справлюсь. Не маленький.

— Если тебя кто-нибудь сожрёт, вспомни, что я хотел помочь.

— Подавятся, — он достал руну.

Но я всё равно поднялся следом за ним, отвечая на его раздражённую гримасу.

— Мне тоже захотелось пить.

— Странный ты всё же человек, Медуница, — сказал он, уже отвернувшись.