Тени. Замёрзшие тени мелькали. Я знал их. В прошлой жизни. Считал друзьями. А одну из них… кажется даже ближе, чем другом. Они летели, такие же замороженные, бесконтрольные, обгоняя друг друга, на луну к Сытому Птаху, ломая хрупкий лёд пространства, заставляя снежинки вихрем закручиваться вокруг тел.

Кто-то остался позади. Кажется, Капитан. Да… Так его звали. Он хватал руками саму суть льда, ярко-голубые сияющие шары, отчего его руки взрывались вспышками. Я попытался сделать вдох, но холод уже выел мои лёгкие. Из последних сил потянулся к женщине, но она унеслась вверх, к луне, а после, потеряв последние силы, я врезался в кого-то, мы закувыркались, набирая скорость… и рухнули на лёд.

Давящая боль в ушах.

Всё.

— Ддери мменя ссссовввы! — стуча зубами от холода, просипел я.

Я стоял на четвереньках, среди седой, покрытой инеем высокой травы, наконец-то обретя возможность дышать. Длинные волосы оттаивали и с них противно капала ледяная вода, стекала по моему носу, впитывалась в землю.

Я с трудом заставил себя подняться, выпрямиться, слыша, как от камзола с тихим треском отваливаются льдинки, обхватывающие его хрупким панцирем. Сунул ладони подмышки, грея стылые пальцы, посмотрел на насмешливый розовый месяц, висящий над чёрными, словно тушью нарисованными, ветвями деревьев.

— Дери. Меня. Совы.

Так быстро я в Ил ещё не путешествовал.

Теперь, когда я выпрямился, талая вода потекла с волос за шиворот, противно холодя спину, стало ещё более неуютно. Ногти, отходящие от мороза, кололо, словно под них загнали невидимые иголки, колени и локти оставались чужими, но к коже постепенно возвращалась чувствительность.

За спиной захрипело, я резко (насколько здесь вообще применимо слово «резко» для человека, едва не превратившегося в ледяную статую) обернулся. Болохов лежал на траве, остекленевшей после мороза, седой от инея, закатив глаза, руна хрустела у него на зубах.

Я помянул сов, бросился к нему, ломая подошвами ставшие хрупкими стебли, пытаясь на ходу отстегнуть ремень, на котором болтались ножны Вампира.

Плохо! Дери совы, может быть даже очень плохо!

Если он только инстинктивно вспомнит, как её коснуться, пока лежит не жив, не мёртв, от меня мокрого места не останется.

Я повернул его на бок, с третьей попытки сунул в зубы кусок ремня, а затем удерживал его голову на коленях, пока дыхание не стало ровным. Проверил пульс, зрачки. Вытащил руну. Посетовал про себя, что нет ничего из того, что я беру с собой в подобное путешествие. Это бы облегчило проблему, но из наличия у меня было лишь… ничего. И этим Болохову придётся довольствоваться прежде, чем Рут взвесит его на весах своих ожиданий, надежд, сомнений, вины и долга, чтобы решить дальнейшую судьбу росса.