Довольная улыбка была ему ответом.
***
Оберин Мартелл.
— Здравствуй, брат мой. Как твое ничего?
— Оберин, рад тебя видеть, — привычно проигнорировал мои подколки брат.
— А уж я как рад вернуться в родные края с хорошими новостями, — намекнем ему.
— Давай обсудим это в моем солярии, — намек понят.
В солярии ничего не поменялось, все такой же зал-библиотека, заваленная книгами и обставленная шкафами. Хотя тут кое-то поменялось.
— Мне кажется, или этого ковра здесь не было, — брат проследил за моим взглядом и ответил:
— Он из Норвиса достался мне недавно, благодаря торговой сделке от одного "бородатого жреца".
— Хороший ковер, мягкий, на нем можно неплохо повеселится в прекрасной компании, — попытался растормошить брата, но не получилось.
— Оставь это на потом, сейчас важно другое, — и выразительно посмотрел на меня.
— Я нашел ее, но столкнулся с рядом других проблем, — пытаюсь сказать это спокойно, но одно воспоминание об этом заставляет меня беситься.
— Слушаю.
— Я нашел Рейнис в Лисе, она жива, здорова и с ней хорошо обращаются. Ее приютил один из магистров по просьбе своего друга. Нам ее отдавать отказались, — от этого зубы скрипят и руки сжимаются в кулаки.
— Что же, мы это предполагали и рассудили, что временно так будет даже лучше. Оберин, я вижу, что не это тебя гложет, — брат всегда мог читать меня, как книгу.
— Рейнис внушили, что Эйгон жив и находится в "надежном месте", — от этой новости зубы скрипят уже у Дорана. Он категорически ответил.
— Я не верю, что Элия могла отдать своего сына незнакомцу, — с яростью ответил он.
— Рейнис рассказывает, что Эйгона унесли куда-то перед штурмом, но через полчаса вернули обратно в кровать, — рассказываю все, что знаю.
— Осторожно, надежда может быть как лекарством, так и ядом. Я не верю, девочка, скорее всего, сама себе все напридумывала. Не мне тебе рассказывать о вывертах сознания, — тут он прав, сам не раз так любил людей запутывать. Они любят сами искать объяснения всему невероятному.
— Согласен, давай оставим эту тему. Видел во дворе парнишку Аррена. Мне он понравился, как и я ему, — на это Доран скривился, как от лимона. Неожиданно.
— Это Аксель Аррен, мой воспитанник, если можно так сказать, — интересное дополнение.
— А по-подробнее, — с каждой секундой становится интереснее.
— Он меня избегает, на контакт идти не хочет, отговаривается общими, ничего не значащими фразами, — это что же про Дорана ему такого нарассказывали?
— Не знаешь, почему у него такое отношение к тебе?
— Он меня презирает, хоть и старается этого не показывать, но иногда презрение появляется на его лице, — что-то совсем оборзел мальчик, надо будет преподать ему урок, но Доран опять взял слово: