Вторым — судьбоносное решение, которое она проклинала и по сей день. Если в Дорне к бастардам относились очень терпимо, то в остальном Вестеросе дети вне брака жестоко порицались. И, несмотря на «дорнийское» воспитание, Рейнис сомневалась, что Аксель Аррен просто проглотит наличие у неё бастарда. Даже больше, этот факт будет казаться сильным оскорблением гордому Соколиному Глазу. Она верила в силу своей родины, но одной дорнийской армией Вестерос не завоевать, и терять поддержку, нетронутую войной, Долины было глупо.
Как будущая королева Семи королевств, она должна была уничтожить плод, но как женщина — не смогла. Это был её ребёнок, её плоть и кровь. Он ни в чём не виноват. Боги заставили её принимать жестокое решение: оставить ребёнка и свой лучший шанс на трон или убить малыша и получить давно желаемое. Почти месяц Рейнис не могла принять решение, покуда не прознала о своих «вернувшихся» родственниках. Сейчас или никогда. Со слезами на глазах выбор был сделан. Как оказалось — не в лучшую для себя сторону.
— Какой же дурой я была, — самоуничижительно пробормотала Рейнис.
Дела шли по накатанной: игры дяди Дорана на две стороны, явный разлад с родственниками матери, неудачи при штурме Ночной песни, отказ от всех результатов с поспешным отступлением, игнорирование со стороны Аррена, вынужденный союз с дотракийцами её тети и неудачное вторжение в Простор. Как будто боги задались целью не допустить реализации её амбиций.
И сейчас, после смерти кхала Дрого, дочь Последнего Дракона чётко понимала — они обратились в прах, а мечты так и останутся только мечтами. Падение кхала ознаменовало конец шаткого союза дорнийцев и дикарей. Обычаи дотракийцев обернулись против Дейенерис Таргариен. Вся власть её тети была построена на силе её мужа, но теперь Дрого мёртв. Из кхалиси Великого Травяного Моря Дейенерис превратилась в дош кхалин, простую безвластную женщину.
От вливания в себя новой порции вина её отвлёк стремительно влетевший в палатку дядя Оберин. Война и время не пощадили его. Если раньше шевелюра Красного Змея была густой, чёрной, с едва заметной проседью, то теперь седины заметно прибавилось, как и морщин. Старость потихоньку брала своё.
— Хватит пить, — дядя попытался забрать бокал, но безуспешно.
— Не тебе меня поучать, как обращаться с вином, — Рейнис не настолько была пьяна, чтобы не увернуться от такой медленной «атаки», — Зачем пришёл?
— Нет, мне! — неожиданно резко возразил дядя. — Я тебя не узнаю, где гордая дочь Мартеллов, которая повела тысячи мужчин на завоевание Вестероса, где та принцесса, что наравне со всеми воевала против просторсских неженок?! Всё, что я вижу — пьянь, которая надеется утопиться в вине.