***
Лорд Аксель Аррен.
Всё-таки Сигард — очень красивое место. Крепкие высокие стены, внушающие уважение одним своим видом, прекрасная архитектура, отличное планирование жилых домов и канализация, что являлось редкостью в Вестеросе, вот в Королевской Гавани, столице Семи королевств, до сих пор её не было. И дополняли эту картину трупы, очень много тел речников, железнорождённых и долинников, а также крики паники, звуки стали, грабежи, насилие, убийства, рыдающие женщины, пылающие постройки и остальные атрибуты успешно завоёванной крепости.
Я, вопреки постоянному нытью своего окружения, участвовал в штурме одной из стен. К сожалению, а может и к счастью, ворота открыла «не моя» часть стены. На противоположной стороне сир Монфрин и его банда как-то умудрилась подойти к механизму гораздо быстрее меня, за что в будущем будут щедро награждены. После доклада об открытии ворот настроение рубить речников пропало, и я просто остался на стене смотреть на последующие результаты штурма.
Умом-то я понимал, что то, что творилось в городе, должно было вызывать у меня минимум сочувствие, а максимум толкать на необдуманные действия, типа попытки остановить «несправедливость». Но нет, ничего, кроме удовлетворения от хорошей работы, я не чувствовал. Тысячей больше, тысячей меньше — главное, чтобы не моих убивали. Останавливать сейчас резню было бессмысленно, даже контрпродуктивно. Люди сражались, умирали, они заслужили отдушину. И это речники… У меня какая-то патологическая неприязнь к этому региону и его населению.
Уже ближе к концу вытравливания маэстеров из их баррикад я читал сообщение от своих мастеров над шептунами. Оно прилетело незадолго до битвы с пометкой «важное», но мне не захотелось забивать себе голову и отвлекаться от предстоящего штурма. Мои многочисленные таланты не делали меня неуязвимым от шальной стрелы или случайного удара копья в сердце. После взятия ворот я вдруг резко вспомнил о нём, и любопытство взяло верх. Буквально десять минут — и доверенный рыцарь передал мне заветную бумагу.
В начале оно вызвало недоумение, потом улыбку, а затем смех. Вместо лаконичного доклада мне прислали целый рассказ о падении Ланнистеров в Королевской Гавани. Как Визерис Третий и бла-бла-бла восстанавливал «справедливость во имя семьи». Королёк планировал сжечь львят в диком огне, но Мормонт не допустил такой глупости, и Ланнистеры отделались отрубанием голов. Смех же у меня вызвал подробное описание предсмертного состояния львов: слишком ничтожное, унизительное и без всякого достоинства. По содержанию не трудно было догадаться, кто его писал.