Пир был давно необходим, все же мы который месяц работали на пределе своих сил, периодически надо отдыхать. Дорнийцы просто дали дополнительный повод. Вино, еда, музыка, военные байки, восхваление за проделанную работу особо отличившихся, дабы легкого поведения, нанятых специально на пир. Своих служанок жалко, они залетят, а потом мне разбираться с последствиями. Не все так возятся с бастардами, как Оберин или Нед, подавляющему большинству на них наплевать.
Уже после двенадцати самые благоразумные или «слабые» начали разбредаться по покоям, чтобы проснуться в кроватях, а не под столом. Большинство же высоких лордов будут сидеть до победного конца, пока последний рыцарь не будет свален самым коварным врагом — алкоголем.
Мне же напиваться в свинью не хотелось, поэтому решил пойти отоспаться. Мое покидание пира вызвало вздохи разочарования и массовых просьб остаться, но я был непреклонен, и так уже победил дядю Джона, лорда Гливуда и старого Мелькома в соревновании по выпивке.
Разочарованный ропот знати прекратился и сменились на крики и свисты, когда я закинул шокированную Тиену себе на плечо. А когда на второе плечо была закинута дрыгающаяся Нимерия, зал пришел в неистовство. Оберин в окружении дам лишь сильнее заржал и закричал что-то.
В моих покоях две легкие ноши были аккуратно брошены на кровать. Спустя секунду к ним присоединился я. Прекрасные дамы чисто символически «сопротивлялись», хотя сами хотели этого не меньше моего. Было забавно в пьяном состоянии, удерживая дам на месте, разоружать Нимерию, одновременно вытряхивая яды Тиены.
Сегодня ночью я стал полностью уверен в одном, дорнийские женщины — лучшие.
***
Орлиное гнездо будто вымерло. Сейчас десять утра, подавляющее большинство гостей отсыпается, в коридорах не души. В это время я, после утренней тренировки, перебирал отчеты, присланные следопытами. И информация мне не нравилась, кто-то снабжал горцев оружием, дабы они наводили шорох на моих территориях. Хоть и хотелось все свалить на Мизинца, который попался в махинациях против меня, но я решил не отмахиваться от этого. Самое очевидное не всегда правильное.
Вскоре ко мне прибыл помятый, но пытающийся походить на человека, Оберин. Он любил пиры и часто бывал самым активным участником данных мероприятий, отчего страдал. Увидев, что меня вообще не коснулась «послепировая кара», сморщил нос и плюхнулся на диван, давая мне закончить написание письма Хантеру.
Вот смотрю я на своего, не побоюсь этого слова, друга и думаю о его любвеобильности. На пиру я специально выпустил проституток, чтобы моих служанок не портили, но этот змей смог отыскать парочку и затащить в постель. Уверен, они залетят и в стане маленьких змеек прибавится еще пару дочерей. Почему дочери? Восемь условно признанных дочерей показателен.