На следующий день вера в нашу взаимную с Джоффри любовь обратилась в прах. Новый король показал свое истинное лицо. Я до сих пор не могу это забыть: толстый каменный парапет укреплял внешний край стены, через каждые два метра в нем были установлены бойницы для стрелков. Головы выставили между бойницами, насадив на железные пики так, чтобы они были обращены лицом к городу. Я знала каждого из них: септа Морден научила меня, как быть настоящей леди, кухарка Рози, втайне от остальных, давала мне так любимые лимонные кексы, конюх Джон учил ее ездить на лошади, каждый из этих людей внес свою лепту в мою жизнь… а теперь они мертвы по моей дурости.
Джоффри был садистом, настоящим маньяком и он не был удовлетворен моими страданиями. Мы пошли обратно на площадь, где двадцать четыре оставшихся в живых северян стояли на коленях. В один короткий момент я испытала небывалое облегчение, что кто-то выжил в той бойне, но этот миг быстро прошел. Он казнил их по одному и заставлял меня смотреть на это. Как бы я ни умоляла, ни валялась в его ногах, обещая все, чего могла, он лишь хохотал. Я видела презрение в глазах тех, с кем выросла. Они презирали меня за мои действия. Моя лучшая подруга, Джейн Пуль, за миг до казни прокляла меня. Когда к эшафоту потянули мою сестру-бастарда, последнюю из живых, то слез уже не осталось, я даже не смогла посмотреть на нее, прекрасно понимая, что увижу в ее глазах.
Я никогда не была так рада видеть королеву Серсею, как в тот момент. За миг до смерти она вмешалась и прекратила безумство. Она оставила жизнь Джейн, с условием, что я буду выполнять все ее требования, иначе моя сестра пострадает. На что получила мое согласие, ведь я больше не хотела терять членов своей семьи. Бран и я — ценные заложники, нас не убьют, ведь мы законные дети одного из грандлорда, чего не скажешь о Джейн. Бран стал «почетным» заложником и ему даже давали тренироваться во дворе, но за ним всегда следовало минимум четыре алых плаща. Джейн осталась моей фрейлиной, но былое тепло в общении пропало бесповоротно.
Я давно научилась задвигать свои чувства в дальний угол. Надо мной могли издеваться, оскорблять, иногда бить и унижать. Пусть лучше я, чем маленький Брандон. Я до сих пор помнила, как брат вступился за меня, за что был убит подхалимами короля. И я должна быть сильной ради семьи:
— Ваше величество, что бы ни совершил мой отец-изменник, я в этом не виновата, вы же знаете. Молю вас…
— Не этот гнусный, а твой подлый брат! — Джоффри прицелился из арбалета мне в лицо, — Сир Лансель, расскажите присутствующим, что случилось.