Из магазина она вышла с книгой Габриэля, потом купила серию «Аби Колибри» целиком, а позже приобрела все, что когда-либо иллюстрировал или о чем писал мой брат: сказки Перро и Андерсена, произведения Эдгара Аллана По, фильмы Хичкока, романы сестер Бронте, легенды Крайнего Севера… Богачкой Зоэ не назовешь, но ни людей, ни вещи она не умела любить вполсилы.
Разглядывая мрачные вселенные, густые, окутанные туманом леса, подводные города или ледяные за́мки, она по-детски восхищалась, даже несмотря на то, что порой у нее возникало сильное желание взять героиню за руку и утащить подальше от проклятых лесов, вывести к свету и радости, которых достоин каждый ребенок. За это я сразу же полюбила Зоэ, и гораздо сильнее, чем диктовал здравый смысл.
Зоэ никогда не искала в интернете информацию о Габриэле Манчини. Ей всегда казалось, что любой автор, а в данном случае еще и художник, иллюстратор, должен быть либо стариком, либо давно умершим, ну или как минимум вращаться в закрытых кругах, недоступных простым смертным. И очень удивилась, когда владелица книжного, у которой она приобрела полное собрание сочинений Габриэля и с которой завела знакомство (Зоэ заводила знакомство со всеми подряд), предложила ей билет в театр на спектакль «Аби Колибри», где будет присутствовать автор.
— Пригласительный я выиграла в конкурсе книжного издательства, — пояснила она. — Я же поклонница Габриэля Манчини. Но, к сожалению, сегодня у моей старшей дочери показательные выступления по тайскому боксу, и я должна быть там.
Зоэ хваталась за любые возможности, преподносимые ей жизнью, поэтому взяла приглашение и отправилась в театр. Она пришла, когда занавес уже поднимался, а зал погружался в темноту. Первое действие ей не понравилось. В антракте подавали шампанское и микроскопические пирожные на серебряных подносах. Театральный продюсер вместо художника отвечал на вопросы зрителей, раздосадованных тем, что Габриэль не счел нужным появиться на премьере спектакля по его собственному произведению. Зоэ была разочарована постановкой, уступавшей книгам, и чувствовала себя не в своей тарелке. Но жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на события, не доставляющие радости, и она ушла.
Темнота уже сгустилась, мокрые тротуары блестели в свете уличных фонарей. У входа в театр стоял какой-то мужчина. Как вы уже, наверное, догадываетесь, это был мой брат, чего Зоэ, разумеется, знать никак не могла. Он стоял в черном длинном элегантном пальто, расстегнутом, несмотря на холод, и курил в полутьме. Не обращая на него внимания, Зоэ достала телефон, чтобы проложить маршрут до ближайшей станции метро.