Я больше не могу.
Как же справляются другие?
Но другие-то нормальные. Другие не сумасшедшие.
На лестнице что-то разбилось. Посыпались осколки стекла. Надеюсь, он не испортил мой витраж. Наверное, это синяя ваза, которую так любит мама.
Бедная мама.
Даже доктор Ассан уже не в силах мне помочь.
А смогут ли помочь в той школе?
Даже свет от спичек, даже мой дневник, даже чтение, даже тупое сидение перед телевизором, даже Виктор Гюго, даже красота фортепианных аккордов — ничто сегодня не замедляет адского кипения.
Дыши. Закрой глаза. Думай о море. Думай о непрерывном движении волн, накатывающих на песок. О приливах и отливах, о жизни, о звездах. С древнейших времен и до конца света.
Я боюсь, что случилось короткое замыкание. Вылетят пробки. Уф, все закончилось! Я оказываюсь в психушке, струйка слюны вытекает из уголка рта. В голове у меня пустота, чернота. Жесткий диск расплавился, ничего нельзя сделать, мадам. Да, даже по гарантии. Сожалею.
Мне хотелось бы лишь одного — быть нормальной.
Без плеера в ушах я слышу крики родителей. Брат защищает меня с раннего детства. Он запирает меня здесь, перекрывает жестокость музыкой. В бойлерной он наклеил светящиеся в темноте звезды, нарисовал горы, чистое голубое небо и птиц, он создал убежище. Для меня.
Габриэль — мой ангел-хранитель. Он пытается меня спасти. Но без самой прекрасной песни на свете, успокаивающей меня, я спастись не могу. Никто не может спасти от подобного детства.
Наверняка люди знают, что происходит у нас дома. Знают, но ничего не делают. В джунглях реальной жизни большие не защищают маленьких. Взрослым на все плевать. У меня никого нет. Никого, кроме моего брата. Бедный, бедный Габриэль. А кто спасает его, когда он закрывает меня в бойлерной, чтобы я не видела, как папа обращается с мамой? Кто спасает его, когда он надевает мне на голову наушники, чтобы заглушить этот ужас? Кто его спасает? Для чего нужны взрослые? Где эти чертовы взрослые? Где они, когда они нужны?
Мне хотелось бы оказаться под наркозом. Всего на несколько часов, чтобы ни о чем не думать, ничего не чувствовать, ничего не слышать, ничего не пытаться понять. Мне хотелось бы стать птицей и купаться в небесах, в бескрайней синеве. Очутиться наконец в тишине.
Мне хотелось бы иметь выключатель. Хотелось бы выключить мир. Выключить, если б это было возможно, свой мозг, как гасят свет, — все проще, чем пускать пулю в висок.
Абигаэль 21 час 34 минуты
Молнии рассекают небо. Из машины, которую то и дело заносит на мокром асфальте, Зоэ набирает экстренный номер 112, она плачет, пытается объяснить ситуацию. Мадам, успокойтесь. Что она увидела? Что именно услышала? Она подозревает совершение насильственных действий или говорит о достоверных фактах? Ее сестра? Сестра позвала ее на помощь? В смысле, «не совсем так»? Из-за этой непонятно откуда взявшейся и все усиливавшейся грозы связь очень плохая. Значит, ей самой ничего не угрожает? Может ли она куда-нибудь переместиться, чтобы слышно было лучше? Зоэ подъезжает к дому Алины и Жан-Батиста, и тут связь обрывается. Она пытается перезвонить, но сети больше нет.