— Так вот почему ты рисуешь все эти враждебные леса в приключениях Аби Колибри?
Он нервно дернул плечами.
Зоэ затронула щекотливую тему, она чувствовала это и не хотела причинять ему боль, к тому же она, видевшая во всем только позитив, знала, что с Габриэлем будет абсолютно счастлива где угодно — и в городе, и в деревне.
— Знаешь, нам вовсе не обязательно жить здесь, — решительно сказала она. — Подыщем какую-нибудь квартиру в городе.
Он молча кивнул, и тут вернулась соседка Алины.
— Ну как? Обалденно, правда?
Миртий показала на маленькую кованую калитку в глубине сада:
— Я вот думаю, когда-то ведь ей пользовались, за этой дверцей была тропа. Теперь она абсолютно заброшена, но ее, наверное, можно расчистить, и тогда десять минут ходьбы — и вы у своей сестры.
Взгляд голубых глаз Габриэля снова обратился к лесу, как будто за плотно растущими деревьями, на другой его стороне, можно было увидеть Алину, убирающую со стола тарелки или читающую в тени цветущей яблони роман.
— Мы подумаем, — улыбнулась Зоэ. — Как-то здесь слишком по-деревенски для нас.
— Ладно, но не затягивайте с решением, завтра я начинаю показы этого дома, и, поверьте моему опыту, он уйдет за несколько часов! Идемте, отвезу вас обратно.
Габриэль не сразу пошел за Миртий и Зоэ. Он смотрел не отрываясь, как колышутся верхушки деревьев, слушал, как поскрипывают темные стволы. Тут не только тропа, о которой говорила Миртий, исчезла под разросшейся крапивой и гниющим валежником, тут и калитку можно было не найти: плети ежевики колючими змеями плотно обвили ее поржавевшие прутья. Нога Габриэля вдруг наткнулась на что-то твердое, торчавшее из газона. Он посмотрел вниз. Это оказался корень дерева, который пробрался под забором и вылез на поверхность посреди постриженной лужайки. В отличие от Зоэ, Габриэль не видел здесь красивейший девственный лес. Он видел клочок искалеченной природы, готовой на все, чтобы отвоевать свои права. Он видел отражение своей души. И его стал колотить озноб, несмотря на жаркое солнце.
Из дневника Абигаэль 1995 год
Я опять в бойлерной, сижу одна в обнимку со своим плюшевым зайчиком Альбером, хотя иметь любимую игрушку мне уже не по возрасту. Но когда я закрыта в бойлерной, Альбер мне очень нужен. Сегодня мне рассказывать особо не о чем, я пишу, лишь бы не слушать крики, доносящиеся из кухни. На голове у меня наушники от плеера Габриэля. Снова и снова включаю самую прекрасную песню на свете. Чтобы понимать ее слова, я даже стала учить английский. Как не знакомой с моей жизнью певице удается с такой точностью передавать чувства, сидящие у меня глубоко внутри? Загадка. Когда я сказала об этом доктору Ассан, она улыбнулась. Я спросила, почему она так отреагировала, и она ответила: