— Зоэ?
На раздумья не было времени. Зоэ сунула ружье как пришлось. Торопясь закрыть шкаф, она перевернула небольшую пыльную коробку. С глухим стуком она плюхнулась на ковер. Из нее вывалились старые тетради.
Снова раздался голос Габриэля. На сей раз из гостиной.
— Зоэ?
Она быстро побросала тетрадки в коробку и закрыла дверцу.
Габриэль шел по коридору.
— Дорогая, ты дома?
Ринувшись к выходу из кабинета, Зоэ обо что-то споткнулась. Она посмотрела под ноги. Синяя тетрадь на спирали — она ее не заметила, когда собирала остальные.
Габриэль толкнул дверь в кабинет. В считаные мгновения Зоэ засунула тетрадку за ремень джинсов и прикрыла широкой футболкой, которую она носила, чтобы проще было кормить грудью Летицию.
— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросил Габриэль, все еще держась за ручку двери.
Зоэ на автопилоте пожала плечами и, улыбаясь, ответила:
— Хотела посмотреть, не надо ли помыть окна.
От совершенства своей лжи, от четкости и легкости, с какой она ее произнесла, и от того, как правдоподобно эта ложь прозвучала, Зоэ аж обомлела, ведь ей ни разу в жизни и в голову не приходило самой мыть где бы то ни было большие окна.
Зоэ впервые солгала Габриэлю, причем не моргнув и глазом.
Мой брат окинул взглядом свой кабинет и разбросанные всюду эскизы, нахмурившись, вошел внутрь, подобрал валяющиеся листы бумаги и тихо сказал:
— Мне не нравится, когда в мой кабинет входят в мое отсутствие.
— Прости, — ответила Зоэ. — Я не хотела быть бестактной, я думала, что вся твоя работа в мастерской.
Габриэль покачал головой.
— Ничего страшного… Просто эти рисунки ужасны.
— Я этого не заметила. Пойду посмотрю, не проснулась ли Летиция.
Зоэ направилась к двери. Живот ей жгла одна из тех синих тетрадок, которые я исписала в детстве.
Выходя из комнаты, Зоэ краем глаза увидела, как Габриэль запирает дверь шкафа на два оборота и прячет ключ в выдвижном ящике письменного стола.
Из дневника Абигаэль 1995 год
Я знаю, что вчера родители встречались с моей классной руководительницей, с учительницей математики и доктором Ассан. Меня хотят отправить учиться в Париж, в школу для одаренных детей, для таких вундеркиндов, которые сдают выпускные экзамены с отличием в четырнадцать лет, и их фотографии потом печатают в газетах.
Не знаю, хорошая ли это идея. Иногда мне кажется, что я теряю контроль над своими мыслями. Я чувствую, как дерево во мне разрастается, ему становится тесно в моей голове, оно пускает корни глубоко в мозг. Доктору Ассан я об этом не говорила. Я сильно боюсь, что она пропишет мне лекарства. Она и так уже о них упоминала в те периоды, когда все мои размышления сводились к несчастьям или когда я видела только зло и мерзость этого мира.