— А ты что думаешь про учебу в той школе? — спросила его я.
Габриэль поднял голову и ухмыльнулся.
— Что я об этом думаю? Смеешься? Естественно, тебе надо туда ехать! Не раздумывай ни секунды, собирай чемодан и смывайся отсюда как можно быстрее и как можно дальше.
— Но…
— Ты только представь себе, Аби! Ходить в школу с такими же учениками, как ты, которые будут понимать тебя по-настоящему! Ты сможешь завести друзей, столько всего выучить, притом очень быстро, а потом сможешь делать что захочешь! Ты сможешь путешествовать, менять мир к лучшему, сможешь стать второй Мари Кюри, Мартином Лютером Кингом, Ниной Симон, Нельсоном Манделой или Фридой Кало!
Свою речь и аргументы он приготовил заранее. Я это сразу поняла. Габриэль знал, что я поинтересуюсь его мнением. Всем своим нутром я чувствовала — ему грустно (я всегда очень сильно чувствовала то, что переживал брат), но он был настроен как никогда решительно.
— А как же Канада? — робко спросила я.
Он пожал плечами.
— Поедем позже, после окончания твоей учебы, перебраться за границу будет проще, когда ты получишь свои чумовые дипломы.
Габриэль спрятал от меня глаза, чтобы я не поняла, что он врет и на самом деле забросил мысли о Канаде, как забросил все остальное: школу, рисование и все свои надежды.
Я села на ковер, мне хотелось плакать.
— Не знаю… Париж далеко, а ты останешься здесь один.
Он отложил электронную игрушку в сторону и посмотрел мне прямо в глаза.
— В твоем присутствии я не нуждаюсь, я не один, у меня есть приятели, к тому же в восемнадцать лет я свалю отсюда, мне всего ничего осталось протянуть.
— Ты бы никогда меня не бросил. Даже получив такой же шанс, ты бы остался, я знаю!
— Может, и так, но это ничего не значит, я старший. А старшие защищают младших, это закон джунглей.
— Вряд ли ты часто бывал в джунглях.
Он вздохнул и подсел ко мне.
— Послушай, Аби, если ты это сделаешь, если останешься здесь из страха, что я не справлюсь без тебя, то я не прощу тебя за это никогда, вот так. Открой глаза: тут тебе делать нечего. Если останешься, то сойдешь с ума. Думаешь, я не вижу, как ты потихоньку гибнешь? Хочешь закончить в психушке?
— А ты? Разве ты не закончишь в психушке, если останешься здесь один?
Он взял мои руки и крепко-крепко их сжал. Его глаза стали темно-серыми, как грозовые тучи.
— Я запрещаю тебе, слышишь, запрещаю оставаться из-за меня. У тебя есть дар, и ты не имеешь права растратить его попусту.
— Эти слова и к тебе относятся…
— В смысле?
— Почему ты больше не рисуешь?
— Ну прекрати, это не дар, а всего лишь бесполезное увлечение!