«Малый восстановительно-регенерационный генератор (упрощённый). Эффективность: 11%».
Выхожу. Кладу. Беру третий.
Зона раскрывает его передо мной, и я сначала не понимаю, на что смотрю. Чемодан. Большой, мне по пояс, если поставить стоймя, на двух колёсах, с выдвижной ручкой, как у дорожных чемоданов в аэропорту. Тёмный, с ровными машинными стыками, как у всего, что делали строители, с потёртыми углами. Закрытый. В Зоне он лежит на боку, колёсами ко мне, и выглядит так, будто его только что сняли с машины выездной бригады.:
«Комплект обслуживающий. Допуск: бригадир. Состав: инструмент ручной, материалы расходные, модуль пайки, модуль диагностики, кабели соединительные. Ремонтные операции: ограничено. Требуется подтверждение допуска узлом вышестоящего уровня».
Ремонтные. За полгода я ни разу не видел этого слова ни в одной карточке. Чистка была, заземление было, калибровка, а ремонта не было нигде. Ремонт был мне недоступен, и я даже не знал, где искать доступ к нему — а доступ, получается, лежал у Вейна в перемётной суме, завёрнутый в холстину, под названием «девке подаришь». И опять «вышестоящего».
Я выхожу. Камень у меня на ладони, маленький, прозрачный, и в нём видно ступеньку.
— Этот, — говорю я.
Вейн поднимает бровь.
— Цацку? Я ж тебе дело советую. Лечебный бери.
— Этот.
Он смотрит на меня долго, потом на Горана. Горан ничего не говорит, только кивает Вейну. А потом смотрит на меня, и по тому, как он смотрит, я понимаю, что вопросы будут потом, не при купце.
Вейн пожимает плечами, завязывает два других свёртка и убирает обратно в суму. Соль отвешивает долго, мешок за мешком, и Горан считает вслух, загибая пальцы, и, когда Вейн кладёт последний, Горан говорит число, и Вейн кивает.
Потом Вейн несёт книгу в избу, к Власу, и я слышу через открытую дверь, как он говорит: «Подпишите, господин ревизор. Принято при вас». И как Влас что-то отвечает, тихо, и кашель потом занимает его сильнее прежнего.
* * *
Вейн выходит из избы и, не останавливаясь, кивает нам с Гораном: за мной. Ведёт за склад, к его задней стене, где не видно ни с крыльца, ни с улицы. Там стоит его телега, и на ней, в холстине, лежат две наши плитки.
— Вот что, — говорит он и долго не продолжает. Смотрит на плитки, а не на нас. — Опасный он. Ревизор. Пока лежит, тихий. А как встанет, начнёт спрашивать. И про завод ваш, и про плитку, и про камни у дороги. Он уж вчера спрашивал, кто запустил. Он такие вещи спрашивает не просто так, он их в свою книгу пишет. — Вейн поднимает глаза. — В городе у него власть. Охрана вся под ним. Скажет слово, и не будет у вас завода.