Глава 23 Аттестация
Страница 191 из 213
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 23 Аттестация

Страница 191

Горан смотрит на его колено, на палку.

— На возке, — повторяет он. — Это ж Буланку тебе отдать.

— Отдай. Вернём.

Горан молчит, долго, и я понимаю, что он считает: лошадь в деревне, на ней пашут, возят дрова, ездят в Тёсово.

— По старой дороге-то проедешь?

— Проеду. Купец её только что прорубил, обоз прошёл, и возок пройдёт.

— Где искать-то будете? — спрашивает Горан, уже не споря.

Лом пожимает плечами.

— Купец её в Лысой ссадил. Дальше она по тракту пошла, к Глухой Воде. Только ушла она недели две как. Где она теперь, никто не скажет. Может, к Глухой дошла, может, дальше. А у Тёсова развилка, могла и направо, на Гарь, кто ж знает то.

— От Лысой и пойдём, — говорит Силан. — Где её последний раз видели. Туда старой дорогой, напрямки. А оттуда по тракту, по её следу, от деревни к деревне. Кто видал, кто кормил, куда пошла. Так и найдём.

Горан стоит на ступеньке и молчит. Потом кивает.

— Идите.

Уезжают они к полудню. Ушак за утро успевает сбегать к Грачу за мешком, Силан запрягает Буланку в лёгкий возок, на котором летом возили снопы, и кладёт на дно палку, рогожу и мешок с солью и хлебом. У околицы, у первого чёрного камня, стоит Корш. Стоит, опершись плечом о камень, и смотрит, как они уезжают: Силан на передке, с вожжами в здоровой руке, Ушак рядом с возком, пешком, с луком за спиной. Мяса Ушак не взял. Зверя осенью на питание он теперь добудет сам.

* * *

Пока они уходят, я стою у плетня и смотрю им вслед, и мне неуютно, а почему, я сначала не понимаю.

Потом понимаю. Ушак пришёл спросить. Мог уйти ночью, и никто бы его не держал, а он сидел у плетня с раннего рассвета и ждал, пока Горан выйдет. А я не спрашивал никогда. Кристалл Лома в гнездо я поставил сам и сказал Горану, когда уже ничего нельзя было вынуть. В Рудню отдал четыреста киловатт и не сказал никому. Стучался в узел два один, ночью. Неделю обрываю по ночам то, что тянет из пещеры, и тоже молчу.

На заводе это работало. Я сидел у стенда, считал, писал докладную, и докладная уходила наверх, к начальнику участка, а от него к директору. Решал директор. У него была должность, у меня зарплата, и это было честно: я за свои цифры отвечал, он за то, что с ними сделают. Здесь директора нет. Мои цифры никуда не уходят. Я решаю молча, и решение сразу падает на людей, на Горана, на Ждана, на всю деревню, а они даже не знают, что это кто-то решил.

Я прожил здесь полгода. Из меня вырос другой человек, выше на полголовы, с рубцом на руке. А думаю я так же, как думал на заводе, когда работал за зарплату.

* * *

Вейн принимает камни на Горановом крыльце, как принимал, наверное, всегда: садится на верхнюю ступеньку, кладёт на колени книгу, рядом ставит весы, маленькие, медные, с двумя чашками на цепочках. Влас лежит за стеной, в избе. Дверь в сени открыта, и иногда оттуда слышно, как он кашляет. Но кашляет он сегодня тише, чем вчера.

назадназад
1 ... 189 190 191 192 193 ... 213
впередвперед