Дикая посмотрела на него долго, в темноте. Потом кивнула.
* * *
К вечеру Влас сел на лавке сам. Попросил есть, съел полмиски, попросил ещё. Дикая принесла ему новую кружку настоя, и он взял её сам, без помощи.
— Травки у тебя, однако, — сказал он, разглядывая кружку. — Я в пяти городах был, лекарей при хранителях видел. Таких не видел. — Он отпил. — Со мной поедешь. Мне до города доехать надо, а без тебя я, похоже, не доеду. Довезёшь — награжу. Дом в городе устрою.
— Не надо мне в город, — сказала дикая.
Влас поставил кружку на лавку.
— Как это не надо? — Он смотрел на неё, будто она сказала что-то на чужом языке. — Все ж хотят в город. По дороге девки сами ко мне шли, лишь бы взял. А я тебе сам предлагаю.
— Нет.
— Силой повезу.
— Вези, — сказала дикая спокойно. — Да только травки мои потом лучше не пей. А то недалеко уедем.
Вейн стоял у двери и видел, как Влас открыл рот и закрыл его, ничего не сказав. За всю дорогу, от самого города, он не видел у ревизора такого лица. Влас сидел и смотрел на дикую, а она стояла и смотрела на него, и первым отвёл глаза он. Потом засмеялся, коротко, и закашлялся, и засмеялся снова.
— Ну, баба, — сказал он. — Ну…
— Неделю тебе тут лежать, — сказала дикая. — Потом можно ехать. Пока лежать будешь, и обсудим, чем за жизнь готов заплатить.
Она забрала пустую кружку и вышла.
* * *
Кира подошла к нему сама, у калитки Горана, когда уже темнело. Шла от Горана к большому дому на краю, с корзиной, увидела Вейна и свернула к нему.
— Я тебе тогда спасибо толком и не сказала, — сказала она. — Кабы не ты, не спасла бы я сына. Не довезла бы.
— Да что там, — сказал Вейн. — Поступил, как всякий нормальный человек поступил бы.
— Как хороший человек, — сказала Кира. — За то и спасибо.
Вейн не нашёлся, что ответить. Стоял, держался за калитку и смотрел мимо неё, на улицу, на тёмные дворы.
— Жена у меня в тягости, — сказал он наконец. — Поздний. Сколько лет ждали, а тут… Доктор говорит, рожать только под куполом. Купол держит, и мать, и дитя. А купол уходит. Перед самым выездом за одну ночь шагов на пять ушёл. От крыльца до края шесть шагов осталось.
— Срок когда?
— К февралю.
— Зимой, значит, — сказала Кира тихо, не ему, а себе.
— Ты малого своего подняла. Я ж помню, какой он был. Думал, не довезу. А он бегает. — Вейн посмотрел ей в лицо. — Приедь, Кира. Помоги ей. Что могу, всё сделаю. Что попросишь.
Кира долго смотрела на него. Потом перевела взгляд через его плечо, на большой дом на краю деревни, где наверху горел свет.
— Я поеду, куда Ярка поедет, — сказала она. — Моя судьба с его теперь накрепко перевязана.