Горан выносит камни в тряпице. Развязывает на ступеньке, разворачивает. Мелочь, чёрная, с ноготь, кучкой.
— Одиннадцать, — говорит Горан.
Вейн пересчитывает сам, по одному, перекладывая из кучки в кучку. Одиннадцать. Он кивает и записывает.
— Весной семь было, — говорит он, не поднимая головы от книги.
Горан лезет за пазуху и кладёт рядом камень с яйцо. Тот, что Грач выкопал у выворотня.
Вейн долго на него не смотрит. Дописывает строку, кладёт перо. Потом берёт камень, подносит к глазам, поворачивает к свету, взвешивает на ладони, кладёт на весы и смотрит, как опускается чашка.
— Третий уровень, — говорит он.
Он говорит это так, как говорят цифру, но я вижу, как у него на шее дёргается жила. Горан молчит и ждёт.
Был у нас ещё и четвёртый. С кулак, с прожилкой, тот, что Лом вытащил из окна топи. За него Вейн, наверное, отдал бы обоз. Он стоит сейчас в четвёртом гнезде нашей пещеры, правленный ломом, с оплавленным контактом, и вынуть его оттуда уже нельзя. Горан про это знает. Вейн нет, и я смотрю на Горана, а Горан смотрит на весы.
— За третий, — говорит Вейн, — соль. Сколько положено, по реестру. И ещё… — Он поднимается, идёт к телеге и возвращается с перемётной сумой. — Ещё вот. На выбор. Один.
Он развязывает суму и выкладывает на ступеньку три свёртка в серой холстине. Разворачивает по очереди.
Первый — камень с кулак, тёмный, весь в жёлтых пятнах, как от старой воды.
— Этот для роста, — говорит Вейн. — В городе раньше пользовали, теперь не отмывается.
Второй — гладкий, тёмный, с двумя выемками под ладони. Этот я знаю. Регенерационный весной был точно таким же: тёмный, гладкий, с двумя выемками под ладони. Теперь он у Киры на шее, прозрачный по краю и чёрный в середине, и с этим его уже не спутаешь.
— Этот лечит, — говорит Вейн. — Как тот, что я вам давал. Похуже, может, но лечит. Его и бери. Я тебе дело советую.
Третий — маленький, чистый, гладкий, такой прозрачный, что сквозь него видно доски ступеньки.
— А этот, — Вейн пожимает плечами, — что делает, никто не знает. Корст говорил: яркий, девке подаришь.
— Можно подержать? — спрашиваю я.
— Держи.
Я беру первый. Держу на ладони, как держат, когда взвешивают, и вхожу. Зона разворачивает его передо мной, и он оказывается не камнем, а вытянутым коробом с решёткой, вроде полевого ящика, и решётка вся забита бурым, как ржавчиной.
«Полевой стимулятор роста растений. Состояние: загрязнён. Эффективность: 3%».
Выхожу. Кладу. Беру второй. Знакомый корпус, линза, кабель на коммутатор, только линза меньше той, что у нашего, и пиктограмм на коммутаторе четыре, а не шесть.