— Господин штабс-капитан, срочно к командиру!

Сам Григорий Петрович явно пребывал не духе, обведя офицером тяжелым взглядом исподлобья командир батальона заявил, что всем дается полчаса подтянуть людей и проверить снаряжение. Дальше саперы идут с передовыми ротами бронегренадеров. Взрывников держать под рукой, самим быть готовыми спешно наводить переправы. Возможно под огнем. Последнее особо касалось Никифорова. Он командует мостовыми парками и всеми техническими средствами Отдельного Кексгольмского. Это немало, в батальоне два автомобильных крана, передвижные электростанции, прожектора. Даже есть компактная лесопилка. Правда, ее давно не разворачивали по вполне очевидным причинам.

Иван Дмитриевич взял с собой поручика Гакена и направился к съехавшим в поле машинам с понтонным хозяйством. На пронзительный свист штабс-капитан среагировал интуитивно, растянулся в ближайшей канаве. Поручик замешкался, но моментально плюхнулся на землю при первом же взрыве. Грохотнуло знатно. Выглянув из канавы Иван Дмитриевич увидел высокий куст дыма величественно вздымающийся за железнодорожной насыпью. Следующий снаряд разорвался на сотню метров правее.

— Немедля! Заводи! — доли секунды хватило чтоб сообразить.

Тропический шлем остался на земле, Никифоров со всех ног бежал к машинам. Вокруг раздавались свистки унтеров, водители выезжали на дорогу, люди прямо на ходу запрыгивали в грузовики.

— Гони! — Иван Дмитриевич вскочил на подножку «Дромадера».

Еще два снаряда. Уже ближе. Следующая пара разорвалась на рисовом поле, во все стороны летели комья грязи, поднимались клубы пара, разлетались брызги. Кого-то задело, к покатившемуся по насыпи человеку бросились двое соратников.

Остановившийся поблизости пехотный батальон свернулся куда оперативнее саперов, сразу видно выучку. Впрочем, и кексгольмцы тоже быстро вышли из-под обстрела. Снаряды падали где-то за спиной. Беспокоящий огонь, это называется, либо огневая завеса. Но это работали не полевые гаубицы.

По пути к Александрии и Розетте мехбригаду еще дважды накрывало корабельной артиллерией. Без потерь не обошлось. В память Никифорова намертво врезалась картина с перевернутым «Мастодонтом». Стальная громадина в падении развалила крестьянскую хибару. Недалеко дымилась большая глубокая воронка. Запомнился танкист в черной кожаной куртке сидящий на гусенице перевернутого танка. Силуэт человека выделялся на фоне заката.

С первым осмысленным сопротивлением бронеходчики бригады столкнулись на окраинах Александрии. Полковник Манштейн после первого же доклада разведки бросил в бой свой тяжелый танковый батальон с поддержкой из пехотного полка.