Бользен вернулся в кафе, с улыбкой протянул бармену биту.

— Спасибо. Очень удобная штука.

— Не за что. У нас бейсбол национальный вид спорта.

— Интересная игра, надо освоить между делом, — Дик даже не удивился, что в нем сразу узнали иностранца. Европейский акцент неистребим.

Стычка подняла уровень эндорфинов в крови. Появилась веселая хорошая злость. Вновь почувствовался вкус жизни. Что ж, оставаться в этом городке точно смысла нет. Впереди дорога, асфальтовая лента в свете фар.

Уже за рулем Бользен вновь прокрутил в голове недавнюю встречу с профессором Гербертом Маркузе. Друзья Мигеля Перейры не подвели. Сделали все так, что Маркузе сам заинтересовался новоиспеченным мигрантом из Европы и ветераном антифашистского движения.

У американцев не принято приглашать в гости, но Маркузе остался европейцем, он искренне радовался, когда в его квартиру на Манхеттене приходили по вечерам интересные люди. Милая Софи сама женщина с образованием с удовольствием присутствовала на беседах с гостями профессора. Особенно ее интересовала молодежь, студенты с еще не замусоренными мозгами и огоньком в глазах.

— Вы интересный человек, гер Бользен, умный, доступный для нового, — прозвучало в конце разговора. — Вы пошли путем революции, вооруженного переворота, но могли бы сделать куда больше, увлекись в свои годы социальными науками.

Беседа шла на немецком. Именно этот язык родной для Маркузе и давно привычный для Дика почти идеален для науки и сложных философских вещей. Точность формулировок, нюансы описаний состояний вещей, богатый словарный запас делают немецкий языком ученых, философов и преобразователей человечества. Недаром именно Германия и немецкий язык породили таких титанов как Гегель, Маркс, Хайдеггер.

Дик не разделял взгляды философов Франкфуртской школы, но видел в их идеях много полезного и интересного. Во всяком случае, у них те же цели, а что до разных путей, то не страшно.

— Все же, Коминтерн ведет коммунистическое движение в тупик. Маркс ошибался, сделав акцент на пролетариате. Посмотрите, ему не хватило малости, чтоб сделать следующий шаг, понять, что истинные революционеры это все угнетенные, ограбленные, люди вышибленные за границу системы государственного террора. Бользен, вы сами можете оценить, много ли в активе Коминтерна рабочих? А среди симпатизирующих и поддерживающих?

— Я сейчас работаю простым строительным рабочим, тяжелая неквалифицированная работа, — последовал незамедлительный ответ. На самом деле, Дик начал свою карьеру в Штатах с самых низов не по нужде, ему требовалось для себя лично окунуться в среду американского пролетариата. Были и другие цели, о которых лучше не говорить. Ну, вы понимаете.