Противотанковая позиция. Длинноствольные трехдюймовки, за которыми охотились все пехотные командиры. Первоначально дивизионное средство усиления, орудие на практике оказались посредственным в деле огневой поддержки, но зато у него обнаружились превосходные противотанковые свойства. Потому сейчас оно и включалось в противотанковые дивизионы полков и бригад. Да, Иван Дмитриевич уже различал артсистемы, даже мог вспомнить характеристики. Жизнь и плотное общение с пехотой заставили.

Тревога оказалась ложная. Это возвращались с задания наши самолеты. Двухмоторные бомбардировщики с характерным силуэтом и молниями на крыльях. Впрочем, далеко не все бойцы отреагировали на сигнал тревоги. На соседней улице сапер в кабине бульдозера даже не почесался, спокойно сгребал ножом щебень и обломки в баррикаду.

— Что там? — повторил свой вопрос штабс-капитан Никифоров.

— Надеюсь, попрут на нас, а не на соседей, — выдал присоединившийся к офицерам полковник Сергеев. Еще один участник сражения при Хаттине, чудом выживший, и сохранивший целый танковый взвод из полка.

Командир танкового полка пешком с сопровождением из трех солдат осматривал позиции. Разумеется, остановился перекинуться парой слов со старыми соратниками.

— А что вы так смотрите? У нас позиция лучше, артиллерии больше. За спиной гренадеров мой полк с батальоном «Мастодонтов». Шансов отбиться куда больше, чем у пехотных полков на правом фланге.

Что ж, щедро пролитый пот, стертые до кровавых мозолей ладони и слезящиеся от недосыпа глаза — все окупилось. Следующие два дня противник отчаянно, но бесталанно атаковал. В основном пехотой, только дважды в бой бросались танки. Сдвинуть русскую пехоту не получилось. Если русские окопались и подтянули артиллерию, пробить их очень сложно.

В это самое время через порты на Корнуолле, через Дувр, Саутгемптон, Портсмут рекой текли войска и техника. Суда разгружались прямо на молы и волнорезы, пристраивались на любой подходящий пятачок. Многочисленные десантные баржи и паромы, десятки и сотни мобилизованных суденышек выбрасывали людей, танки и машины прямо на пляжи. Сотни и тысячи тонн грузов переваливались буквально руками. Солдаты превращались в докеров, но никто не роптал.

В Проливе и прибрежных морях не затихало ожесточенное сражение. Местами к берегу уже невозможно было подойти из-за остовов, потопленных «Болиндеров» и «Зибелей». На отмелях застыли искореженные снарядами и бомбами обгорелые скелеты кораблей. Большей частью британских. Англичане словно обезумели, дивизионы, отряды, отдельные корабли каждую ночь бросались на прорыв к плацдармам. Некоторым даже удавалось дойти, пройтись кинжальным огнем по судам у берега и людям на берегу. Британские корабли вели огонь даже в пожарах от носа до кормы, стреляли хотя в пробоины хлестала вода, по палубам и площадками перекатывались волны, они гибли, но не спускали флаг. Стреляли по берегу пока были снаряды и пушки не захлестнули волны.