— То, что он грек, успокоит его однородцев. Это раз. — загибал пальцы царь, — Его заслуги по крещению монголов да даур заткнут рты недовольным, почитай, под полмиллиона душ к Богу привёл, такое не пропустят… А ведь он и в Польше память себе неплохую оставил — за это его наши домовитые иерархи, пожалуй, поддержат… Буйные русские его тоже примут — пущу слухи про его работу против мятежников. Аскет он и так настоящий, но свои привычки никому не навязывает.
— Его хочешь, дед?
— Лучше, пожалуй, сейчас не найти. Бо́льшая часть архиереев его и так ценит, а коли ещё я с ними поговорю… Политик он умелый, человек верный — будет порядок наводить и ко мне прислушиваться. А ведь он ещё и с моими тайными службами на короткой ноге, да и с Римской епархией у него связи… Нет, всё ж таки Галактион для такого дела самый подходящий.
— Но ведь он стар, дед?
— Это да… Это нехорошо. Коли помрёт быстро, то и порядок навести не успеет. Но кого ещё?
— Так что там в Батавии-то, Борис Иванович? — царь посмотрел на Потапкина, явившегося к нему уже второй раз за день.
— Сложно всё-таки, Государь-батюшка. — поморщился дипломат, в жилах которого, очевидно, текла азиатская кровь, давшая ему чуть узковатые глаза и немного желтоватый цвет кожи, — Полуэктов сообщил, что осаду, как обещали, с посольства сняли, но Койманс не желает успокаиваться, всё на Калькутту отгладывается.
— Вот чем не нравятся мне эти республики, так этим хвостоверчением! — даже сплюнул в сердцах царь, — Вот был же Великим Пенсионарием нормальный ван Ганегем, всё было спокойно, доходы, союз…
— Новаковский давно указывал, что без увеличения сумм на подкуп наши позиции в Генеральных штатах серьёзно ослабнут.
— Я в курсе, Борис Иванович. — в голосе Павла прозвучало некоторое раздражение, — Я к тому, что сиди там какой-никакой монарх, как в Гааге, то уболтать его прощу было бы, да и держать слово заставили бы. А этот Койманс твердит, что все договоры подписывал вон Ганегем, а он здесь ни при чём! Смена режима, видите ли! Я при этом, за спиной нового Пенсионария стоят ровно те же люди…
— Так, Грин-младший в Нью-Йорке тоже говорит, а ведь это его родной отец был…
— Угу… Только вот Лорд Натаниэль помер, а не потерял своё место после очередных выборов. — поморщился царь, — Завели моду — каждые несколько лет избирать себе новых правителей. Будь в Батавии монарх, он бы, глядишь, удержал своих депутатов от безумств — жадностью ведь купили, жадностью. Твой Новаковский не догадался, что эти бараны любой глупости поверят, лишь бы им много денег посулить.