— Как минимум эрцгерцога Франца-Карла… — закончил, сощуривший глаза в узенькие полоски, старый царь.
— Остался вопрос, кто из ближних Вашего сына был в заговоре и дал сигнал об устройстве покушения. — кивнул Бругалло.
— Для этого нужна была связь. Телеграфная. — робко пискнул Устин.
— Да, иначе бы никак не успели. — майор вскочил и зашагал по кабинету, — Но Государь лично запретил обмен информацией по своего особого распоряжения…
— Значит, кто-то передал сообщение не с маршрута. — Груцкий уже осмелел, — Отъехал чуть и передал.
— Я лично собирал всех из конвоя Государя Ивана Павловича, не находящихся в Дьёре под следствием! — Бругалло уже почти прыгал от возбуждения, — Заметил, что трое придворных не были в поезде Государя в момент трагедии, но сошли на разъезде 84, за полчаса до моста, где пополнялся запас угля. Все трое убыли в различных направлениях… Заболевшего гайдука Руднева нашли в госпитале в Буде, дворового отрока Чунихина, убывшего на военную службу, задержали возле Ясс, Пузыревского, младшего повара, уехавшего к больной матери, искали дольше всех, он загулял и обнаружился аж в Олицине.
— И это всё? — Павел Петрович потёр переносицу, — У таких мелких сошек были сведения о тайной переписке Ивана?
Повисла тишина, даже Бругалло перестал наматывать круги по помещению.
— Я вот заметил, что протоколы двух последних совещаний вёл сам Ольгиви… — медленно проговорил Устин, — Сам! И только он…
— Чёрт! — взревел разведчик, — Как же я не заметил-то!
— Что? — царь впился глазами в майора.
— Тело второго секретаря Карвуазена не нашли. Думали, что его выбросило в реку…
— Ищи его, Калистрат!
Два дня искали Михаила Карвуазена. На ушах стояли все тайные службы и полиция, задача всем была поставлена чёткая — брать только живым. Наконец, нашли. Нашли в арестантском доме Гамбурга, где беглец содержался под именем Базиля Гектора де Флюи, подданного великого герцога Нидерландов, следующего в Арнем. Граница была закрыта для всех, а этот псевдоголландец пытался преодолеть её в обход официальных путей, на чём и попался. Опознали его военные, получив по телеграфу с помощью новомодного аппарата Сухинина изображение подозреваемого.
Везли Карвуазена в Дьёр под особым присмотром, то есть не просто связанным, а закреплённым на специальной конструкции, что не позволяло узнику даже пошевелить пальцем, без разрешения караула. В царской ставке заговорщика уже ожидало множество разного народа, включая даже специально вызванных допросных дел мастеров.
Следствие о заговоре вёл в Столице лично Колтышев, получивший чин Великого боярина, что делало его самым высокопоставленным дьяком в царстве. Докладывал он лично Царевичу-правителю Василию Павловичу, а тот был на постоянной связи с самим Государем-батюшкой.