— Его я помню хорошо, — прищурился царь, — ещё Счастливчиком его прозвали.
— Да, его! — усмехнулся Бругалло, — Но, вот на сей раз, ему не повезло. Неверов категорически отказался от сотрудничества и попал в НьюНьюГейт. Обвинили его в мошенничестве. Пока вроде он там и сидит — надеются ещё, что он сломается. Меттерних лично его делами интересовался: всё же Неверов — человек известный и влиятельный…
— Я тебя понял, Каллистрат. Ладно, ступай, однако, отдыхай. — царь, не глядя уже на собеседника, принялся листать документы.
Неверов сидел в одиночке печально знаменитой Ньюньюгейтской императорской тюрьмы. Пребывал там купец уже четыре месяца, ну это он так думал — считать дни под землёй было очень сложно. Камера представляла собой глубокую яму, выкопанную в подвале узилища, и прикрытую сверху грязной ржавой решёткой.
Кормили его, просто сбрасывая вниз объедки, чаще всего уже заплесневелые и гнилые. Воду не давали, она сама натекала с земляных стенок ямы в маленькое углубление в ближнем углу. В дальнем углу был гальюн, как Неверов его называл по въевшейся корабельной привычке.
Он сильно похудел. От огромного дородного купца, уже не бегавшего по трапам своих кораблей, а медленно, с достоинством шествовавшего по ним, остался только скелет, едва обтянутый бледной кожей. Но уже немолодой торговец вовсе не спешил сдаваться: он заставлял себя каждый день по восемь раз повторять тот набор упражнений, с которым жил уже много лет. Раньше, он обращался к своей гимнастике, как привык её именовать ещё в торговом училище, раз в день, иногда два, а теперь с помощью непрерывных повторений Неверов приноровился измерять время. В промежутках между физическими упражнениями купец то по памяти исчислял доходы и расходы своей торговли, то составлял письма семье, а то читал молитвы, отбивая земные поклоны.
Неверов не хотел сдаваться этим потерявшим стыд и веру англичанам, что засадили его в гнилую яму. Каждый день приходил сержант бенгальской пехоты, рыжий, с землистым лицом и мешками под глазами, и хрипло кричал узнику:
— Твой царь мёртв, негоциант! Твоя страна разрушена! Ты сам почти труп! Смирись и стань человеком императора Георга Завоевателя! Только так ты сможешь спасти свою жену и детей и даже заработать много денег, чтобы построить себе дворец в столице мира — Новом Иерусалиме!
— Пошёл прочь! — отхаркивался русский, — Не верю тебе, что Россия пала! Ложь твоя, рыжий, не красит тебя, ирландца, и твоего господина! Где моя команда? Где мой корабль? Вы ограбили меня, убили моих людей, а теперь предлагает мне стать предателем? Нет вам веры! Прочь!