Не бойся, не казню. Поедут они рядовыми солдатами на окраины царства, где им свои таланты будет легче проявить.
— Или будет проще погибнуть! — весело подхватил его мысль Великий князь.
— Или погибнуть! — согласился Государь-батюшка, — Такое дело тоже для Государства полезно. К тому же и грехи свои искупят. Но, всё же, второй шанс я им дам. Не злодеи они природные…
У, внук, да ты совсем засыпаешь! Давай-ка, укладывайся здесь. Поспи немного…
— Ты, Васенька, выглядишь дюже плохо. Устал поди? — ласково улыбнулся сыну старый царь.
— Да уж… — кивнул тот, — Как у тебя-то сил хватает, батюшка?
— Так и нет у меня уже этих сил, сынок! — хихикнул Павел Петрович, — Вон, доктор Кислицын мне зелья составляет, ими и держусь.
— Может, тогда и мне…
— Не надо тебе, Васенька! — скривился государь-батюшка, — Вон, кофий свой да сбитень пей, они тоже бодрят. Шибко вредные эти снадобья. Я-то уже старый, а вот тебе ещё внуков мне надо нарожать.
— Тьфу-тьфу! — замахал руками на отца царевич и принялся ожесточённо тереть красные от недосыпа глаза.
— Вася, ты очи-то не три, заболеть можешь! — царь ласково сощурился, — Возьми вон на полке пузырёк синий, мне Кислицын капли намешал, давай-ка, плесни на очи свои красные! Да не бойся ты, это токмо от воспаления глаз! Вот, так-то лучше! Отдохни минутку, пусть пока Устиша новости нам сообщит.
Груцкий чувствовал себя призраком, незаметно присутствующим во дворце. Ему оборудовали место для работы за ширмой прямо в кабинете Павла Петровича. К тихим щелчкам и стрекоту телеграфного аппарата все быстро привыкли и просто перестали замечать. Прапорщик жил одним ритмом с царём, даже не думая о сне и отдыхе, захваченный событиями в стране, к коим он впервые в жизни стал так близок.
— Устиша? Устин Адамович? Уснул, что ли?
— Никак нет, Государь-батюшка!
— Не ори, дубина! Царь спит! — зашипел на него Павел Петрович.
— Виноват! — шёпотом отозвался испуганный телеграфист.
— Виноват и виноват! — махнул рукой старый царь, — Докладывай давай!
— Попытка бунта в Цареграде подавлена. Под арестом сто семьдесят зачинщиков. Наместник просит отправить к нему из Столицы чиновников Девятой экспедиции, подозревает, что среди его людей измена.
— Вася, запиши себе, озадачь Шелля… — махнул рукой Павел Петрович.
— Может, лучше Соковнина, он на хозяйстве…
— Шелля озадачь, Вася. Соковнин слишком резвый, да и Владыка Глеб о нём нехорошо отзывается… Репутация у него… — покрутил пальцами старик.
— Когда же ты успел с Владыкой Глебом-то переговорить, батюшка? — усмехнулся царевич.
— Я и не виделся. У меня сам патриарх в очереди на аудиенцию ждёт. — ласково улыбнулся ему отец, — Отчёты я первым делом запросил. Вот, сижу, читаю на досуге.