— Понял… — поморщился Кроневальд.
— Максим Фёдорович, ты не спеши только. Тише едешь — дальше будешь… Успеешь ещё прославиться! Поверь мне, Мазурский — человек немолодой и пост свой скоро оставит. А после него, кто главой приказа станет, исключительно от твоих же качеств зависит. Делай всё по уму и не беги перед быком! Теперь понял?
— Понял! — повеселел дипломат.
— Давай, дальше излагай! — хмыкнул Павел, встал и со стоном потянул застывшую спину.
— Опасаюсь, Государь, что в Америке у нас проблема обозначается. Струков сообщает, что младший Грин всё-таки решил свой авторитет поднимать…
— Так, а из Мехико что есть? — резко обернулся царь.
— Да… Там после болезни Ракова, у нас сейчас только его помощник, Дмитрий Сукшинский. Новый посланник, Глинка, пока не прибыл…
— Максим Фёдорович, я понимаю, что ты хочешь мне всю подоплёку изложить, да и с себя ответственность снять… — вздохнул Павел, — Но, коли ты будешь мне так новости приносить, чтобы я на вытягивание информации столько времени тратил… Я и так это знаю! Ты же мальчик неглупый, способный, да?
— Понял, государь-батюшка! — Кроневальд даже охрип, — Дозвольте продолжить?
Царь махнул рукой.
— В общем, Сукшинский доносит, что американский посланник, ван Хувен, вокруг Фердинанда уже давно увивается… Раков, похоже, за болячками своими вожжи-то подотпустил. Видно, уговорил ван Хувен императора Испании: армия их двигается к Луизиане.
— Нашу угрозу дону Фернандо донесли?
— Да. Он пока ничего не ответил. Сукшинский считает, что и не ответит. При Мехиканском дворе царит уверенность, что монголов они разнесут в клочья, причём за пару недель. Так что, Фердинанд будет тянуть время.
— Ага… Ясно. Что в Столице думают?
— Так… Никак нельзя монголов без поддержки оставить. Союзники, как-никак…
— Не сомневаюсь… Ладно. По очереди будем проблемы решать. Что с главным?
Дипломат сразу понял, что от него хотят.
— Жду депешу. Велел тотчас, как получат, доставить. Император Иоанн изволит размышлять.
— Ну-ну… Ладно… Что-то ещё?
— Батавия, Нанкин и Неаполь пока молчат, нового ничего нет.
— Хорошо. Ступай, Максим Фёдорович. Как мой дорогой брат Моро соизволит ответить — сразу ко мне.
— Понял, государь-батюшка!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Ну что, мальчик, — царь говорил ласково, но за видимым спокойствием чувствовался гнев, кипящий внутри, — расскажи-ка мне, зачем это ты решил убить своего Государя, а?
Карвуазен выглядел откровенно плохо. Нет, видимых повреждений на нём, за исключением явно старых синяков и ссадин, которые он получил при попытке перейти границу, не наблюдалось. Но мертвенная бледность, красные глаза, с полопавшимися сосудами и угольно-чёрными кругами под ними, искусанные дрожащие губы, потерянный вид говорили, что дела его далеки от совершенства.