Устин схватил доктора Кислицина, меланхолично-устало пьющего сбитень вместе с Шебаршиным прямо на улице подле небольшого старинного здания, выполняющего роль столовой, и потащил его за собой.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

— Государь-батюшка, не след вам так себя не беречь… — мрачно бубнил Кислицин, — Никак нельзя…

— Да я, душа моя, только Ваню увидел, так и сомлел… — Павел Петрович сидел на расстеленном одеяле в расстёгнутом мундире и грустно глядел в небо, — Всё мог перетерпеть, а такое…

— Не так всё просто, государь-батюшка. — покачал головой врач.

— Что не просто-то? Никогда такого не было со мной, потемнело всё разом… Ваня-Ванечка…

— Вы, государь-батюшка, не думайте, что дело только в этом…

— Так, а в чём ещё-то?

— Немолоды Вы, Павел Петрович, сильно уже немолоды… Почитай, всю жизнь Вы живёте по распорядку, никогда от него не отходите. Ваш организм привык к этой размеренности! Теперь же Вы не спите сутками, не едите вовремя, злоупотребляете моими зельями!

— Ну?

— Сердце не справляется, да и в целом… Вот Ваша забывчивость в последнее время — проистекает из того же источника! Вы можете умереть!

— Да и Бог с ним…

— Вот, я сейчас, тебе по губам… — взвыл врач, вскакивая и замахиваясь слуховой трубкой, которую сжимал в руках, — Охальник, да как ты…

Внезапно Кислицын осёкся и выпучил глаза. Гайдуки хохотали так, что дрожали стёкла зданий госпиталя, доктора и служители, в обилии толпившиеся вокруг, хихикали, едва прикрывая рты руками, даже царь оставил свою задумчивость и тихо посмеивался.

— Надёжа-государь! Не гневись! — врач испугался по-настоящему.

— Ещё чего, гневиться на тебя… — махнул рукой Павле Петрович, — Сам же сказал, старый я. Зачем мне дальше о себе волноваться?

— А как же Россия? — развёл руками доктор, — Как же сейчас и Вас, государь, лишиться?

— Государь Павел Иванович! К тому же Василий и Григорий не дадут его в обиду.

— Павел Иванович мал. Да и коли цари один за другим примутся умирать, то пошатнётся власть…

Павел Петрович глядел вокруг и видел серьёзные лица гайдуков, докторов, служителей. Они смотрели на него так, что сомневаться в словах Кислицына было бессмысленно.

— Вижу… — кивнул он людям вокруг и грустно улыбнулся своему личному врачу, — Дай мне, душа моя, ещё два дня. Прошу. А после я, обещаю, буду выполнять все твои рекомендации. Есть у меня ещё пара дней, а?

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

— Чего хотел-то, князь Константин? — царь приветственно махнул рукой генералу Джанхотову.

— Государь-батюшка! — мялся тот у порога, — Пришёл просить за полковника Брюханова. Он же человек честный и…

— Князюшка, да он же дурак! — поморщился Павел, — Как же это, без связи с агентурой войну планировать.