— Я?
— Конечно, ты, Николаша…— улыбался Павел Петрович, — Я уже сильно не молод, а Павел Иванович, напротив, сильно молод, нам нужен хороший глава Большой канцелярии.
— Вы мне прочите место Первого министра? — от удивления Бонапарт использовал французский термин.
— Иван Петрович сам справлялся, а мне без правой руки никак. — улыбка царя становилась всё шире и шире.
— А как же Вильяминов? Эссен? — всё ещё не верил бывший полководец.
— Они по Личной Канцелярии больше, Николаша! Так что, приходи в себя поскорее…
— Я, Государь… Я…
— Ты, ты, Николаша, кто же ещё!
— Государь… Можно один вопрос?
— Что, Николаша?
— Мой брат, Лука, он…
— Не волнуйся, душа моя! Семью его я не оставлю своим вниманием…
— Я не сомневался в этом… Я о виновниках этого…
— Я найду этих мерзавцев, Николаша. Найду и покараю.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Павел Патрикеевич, как Вы себя чувствуете? — царь наклонился над мертвенно-бледным Ольгиви.
— Государь Павел Петрович! — попытался было тот подняться, но монарх крепко прижал его плечи к кровати.
— Лежите-лежите, Павел Патрикеевич, Вам никак нельзя вставать!
— Я не могу…
— Можете, я Вам приказываю! Лежите! Как Ваше самочувствие?
— Немного тяжело говорить, но я готов…
— Тогда я коротко… Что было перед катастрофой? Вы были рядом с Иваном.
— Государь Иван Павлович велел всех собрать в вагоне для совещаний. Он лично что-то писал в секретарской. А мы за стенкой ждали. Знаете, там такой закуток…
— А почему не у себя? Зачем в секретарской-то?
— Государь попросил меня дать ему место… Я не знаю…
— Хорошо-хорошо, Павел Патрикеевич. А что дальше-то было?
— А потом удар… Меня прижало, помню, что Коновницын ломал дверцу в секретарскую. Потом гайдуки… Степан Митрохин начал меня вынимать. Потом ничего не помню. Только в госпитале в себя пришёл. Извините…
— Не волнуйтесь, Павел Патрикеевич. — грустно улыбнулся царь, — А тему совещания Иван Павлович не сообщал?
— Да как же, Государь-батюшка! План «Киев» обсуждали. Государь ведь сразу, как мы из Столицы выехали, собрал всех и изложил свои мысли. Каждые несколько часов мы совещались…
— А почему же, никто в Столице не знал-то?
— Так, Государь запретил. Сивоконь пытался определить заговорщиков, готовился…
— Ладно, выздоравливайте, Павел Патрикеевич, выздоравливайте…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Говорите, Иван Сидорович. — царь внимательно смотрел на главного врача армии Шебаршина.
— Государь-батюшка, — со вздохом начал тот, — боюсь, что у Коновницына нет шансов вовсе. Он человек немолодой, а изувечен был сильно. Уже третий день без сознания…
— Он же Ивана вынес? Как же он так?
— Вынес. Но… Государь Иван Павлович погиб сразу, а фельдмаршалу в крушении сломало хребет, но… Он не чувствовал боли, понимаете?