Скажи-ка, сколько потратили англичане на подкуп, а? Вот! Мы, похоже, больше потратили, да врать так не пытались. А пообещай этим голландцам Кочин да Коромандел, без малейших обязательств…

— Ну, Полуэктов всяко хитрее да ловчее будет, глядишь, и уболтает…

— Твой Полуэктов уже четвёртый месяц под стражей в посольстве сидит, что он сделает сейчас? А нам — держи эскадру Лазарева в Маниле! Вот как бы проще всё было с теми же испанцами да Грином, кабы не стояли бы сейчас эти наши кораблики в порту, а пойди они сразу к Лиме, а?

— Проще, государь-батюшка, но это, увы, не относится к нашим возможностям, а скорее находится в области наших фантазий. — невозмутимо кивнул дипломат, — Пока же Полуэктов сильно надеется, что успешный рейд Курася и наличие никак не меньшей, чем у Калькутты, эскадры недалеко от Батавии охладит пыл голландцев до такой степени, что они, наконец, оценят свои реальные перспективы.

— Ты, возможно, и прав, Борис Иванович… — вздохнул царь, — Но надо бы сделать так, чтобы они не забывали об этом. Было бы спокойнее, если бы там завели себе какого-никакого монарха, чтобы и он думал о будущем, а не только мои дипломаты!

Ладно, а что там Грин-младший-то?

Потапкин прищурил и без того узкие глаза, словно впечатывая в память слова Государя, медленно кивнул, держа паузу, и только через минуту ответил:

— У мальчика просто нет иного выхода, Государь-батюшка. Войны не миновать.

— Экономика! — с раздражением бросил старый царь и попытался было стукнуть кулаком по столу, но его нервный жест прервала собака, с громким лаем влетевшая в комнату.

— Графиня! — царь ласково потрепал борзую по голове, — Вот, смотри, Борис Иванович, Иван Павлович так забаловал эту тварь, что она удержу не знает. Всех моих котов распугала, одно хорошо, что она с ними всё же играет, а своими зубами могла бы таких дел натворить…

— Добрая животина! — с тонкой усмешкой кивнул дипломат, а собака, почуяв, что они говорят о ней, тут же кинулась к нему, получая новую порцию ласки.

— Да, добрая… По Ваньке и Софии скучает. — глаза старого монарха были грустны, но тень злости их уже покинула, — М-да… Так что, младший будет воевать?

— Куда ему деться-то, Государь-батюшка? Почвы-то поиссякли, хлопок родится плохо… Куда им бежать, кроме как с монголами в схватке сойтись?

— Мы же им предлагали…

— Их не интересуют способы, требующие изменения образа жизни, их интересуют деньги, чтобы этот образ жизни продолжать. — Потапкин едва заметно поморщился.

— Да ты, батенька, философ! — широко улыбнулся царь, — Иногда я жалею, что мы так подсадили североамериканские колонии на хлопок. Да потом думаю, чтобы было, коли бы они увлекались промышленностью…