— Воля царя может не исполниться? — удивление мальчика было вполне искренним.

— Она, внук, может, тихо растворится без следа! — усмехнулся Павел Петрович, — Понимаешь, воля она должна быть — без неё не будет ничего, но для её силы сначала надо создать условия, при которых исполнить волю будет проще и приятнее, чем просто сослаться на всяческие препятствия… Сколько таких прекрасных идей превратись в благозвучное мечтание, никогда не имевшее реализации.

— Сложно…

— Так в этом-то и смысл царского служения, внук! Очень сложно, но без этого — никак. Теперь понятно, почему я так много времени уделяю вопросам выбора нового патриарха?

— Ты пытаешься найти такого человека, который поведёт за собой церковь туда, куда ты считаешь нужным?

— Теперь близко… Скорее, я ищу того, кто сразу не наломает дров. Идти за мной — не обязательно, обязательно — не идти против меня.

— Кажется, понимаю…

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Митрополиты прибыли в Столицу на похороны царя Ивана Павловича и провозглашение правителем Павла Ивановича, поэтому проблем с организацией встреч не было. Иерархи, стоявшие во главе различных течений православия, почти все сами искали аудиенции у старика-Государя для получения поддержки, так что он просто не отказывал им в общении. Беседы проходили в основном в неофициальной обстановке, чаще всего в Царском вертограде, на берегу Волги. Павел Петрович на все встречи приходил в сопровождении внука, молча внимавшего беседе. Кланов, как оказалось, было несколько, противоречия между ними выглядели иногда просто непреодолимыми.

Весьма выделялся митрополит Кизлярский Игнатий, огромный чернобородый грек с горящими глазами и резкими движениями.

— Василевс мой! — гремящим басом ревел он, распугивая птиц в саду, — Никак нельзя допускать дикарей к управлению истинной церковью! Русские — подлинные дети, не ведающие греха, поэтому-то к падению и готовые! Исключительно наследники Константинополя, тысячелетиями впитывавшие истину от величайших умов мироздания, читавшие Слово Божие тогда, когда прочие ещё не знали грамоты и поклонялись ложным богам, могут вести Святую Православную Церковь за собой!

— А как же Платон… — тихо усмехался в ответ старый царь.

— Что? При чём здесь этот философ? — не понял митрополит, — А, да! Сей мудрец жил ещё среди язычников, но даже тогда этот великий сын Эллады…

— Патриарх Платон. — спокойно пояснил Павел и погладил прибежавшую к нему большую борзую, любимицу его покойного сына. Собака нервно дёрнула хвостом и метнулась к мальчику, идущему следом. Тот рассеянно потрепал животное по голове, та поняла, что игры сейчас не будет, и понуро затрусила рядом.