Великий боярин Колтышев явно устал и устранился от большей части задач, передав её в руки старого царя, а тот вовсе не обижался на уже сильно немолодого единомышленника, сыгравшего огромную роль в извлечении страны из кучи проблем. Вместо верного соратника к Павлу Петровичу теперь с ежедневным докладом от девятой экспедиции приходил Стрельников, которому старик демонстрировал явную приязнь. Во главе Воинского приказа был назначен многолетний товарищ прежнего начальника генерал Аракчеев, отлично себя показавший в заботе об армии, на шестую экспедицию этого приказа утвердили полковника Рыкова, а на Генеральный штаб по ходатайству Милинковича поставили генерала Бирюкова, ранее служившего вместе с его шурином, Богарне, и лично известного сербу.

Пока оставались без формальных начальников большинство приказов, где у Государя-батюшки не было доверия к новым людям, там дела вели старые товарищи Павла Петровича. Царь же старался как можно скорее отыскать новых людей, способных принять на себя ответственность за заботу о государственных делах. Однако успехи на этом поприще пока были не очень значительными: к примеру, метивший на место главы Посольского ведомства Кроневальд с новыми обязанностями явно не справился, показав себя человеком пусть и исполнительным, но туповатым и формальным, и теперь доклады делал начальник Дальневосточной экспедиции, Потапкин. Проблемы были и во многих других приказах, где поставленные руководителями чиновники не нравились Павлу Петровичу.

Старый царь морщился, ругался, в сердцах на прогулке пинал деревья, но пока подобрать людей на все места не мог. Внук ходил за дедом по пятам, оставляя его без своего общества исключительно на время учёбы и тренировок, приличествующих будущему военному. Юный Государь постоянно внимательно следил за каждым словом и жестом Павла Петровича, задавая вопросы и что-то уточняя.

— Дед, а почему бы не оставить твоих старых товарищей на местах? Ведь лучше Мазурского ты сейчас никого не можешь подыскать, да и Багратион у тебя бывает чаще, чем тот же Аракчеев…

— Внук… — задумчиво посмотрел на мальчика бывший царь, — Знаешь пословицу: старая кобыла борозды не портит, но и глубоко не вспашет?

— Так, ты же сам говорил, что опыт — самая дорогая вещь на свете, не каждый может его успеть заработать. — не лице ребёнка было такое искреннее, такое наивное непонимание. Устин даже мотнул головой, отгоняя от себя насмешку в произнесённых словах, которая точно только показалась ему.

— Кхм… Внук… — даже закашлялся Павел Петрович, — Вечно ты с вопросами, которые требуют долгого и пространного ответа…